Юрий Поляков - Сто дней до приказа

На опустевшем плацу — Плющенко и Крутов.

— Ну что ж, — отечески похлопывает его по плечу генерал. — Неплохо карантин подготовил. Неплохо…

— Служу Советскому Союзу!

— Вижу. Да что-то твою службу, майор, не очень ценят! — кивает генерал на майорские погоны.

— Для меня это не главное.

— Хороший ответ, раздави меня танк! Гвардейский. Я похлопочу — присвоят тебе, Крутов, очередное звание. К Новому году и обмоешь. А пока вот какое дело: у тебя воин один есть… Булатов…

— А в чем дело? — напрягается Крутов.

— А откомандируй-ка ты его мне! С командиром полка я договорился. Но он тебя уважает. Говорит, только с твоего согласия. Вот я тебя, Крутов, и прошу: соглашайся! По-дружески.

— Виноват, а куда я его должен откомандировать?

— Под мое личное руководство. Усек?

— Так точно! Это исключено, товарищ генерал!

— Не понял?

— Рядовой Булатов будет проходить службу во вверенном мне подразделении и будет заниматься ратным трудом, а не… — осекается майор Крутов и смотрит прямо в глаза генералу Плющенко.

— Ах, вот ты как?! Ладно. Но ты, Крутов, в майорах у меня до самой пенсии ходить будешь.

— Лучше ходить в майорах, чем в холуях у тех, кто забыл честь и достоинство русского офицера!

— Да ты… Да я… — злой и растерянный, Плющенко поворачивается и быстро идет к своей машине.

Крутов тоже поворачивается и лицом к лицу сталкивается с капитаном Бдилиным.

— Поговорили? — вкрадчиво спрашивает особист.

— Поговорили! — отвечает майор.

— Не пожалеешь?

— Может, и пожалею! Но солдата этому хапуге с лампасами не отдам!

Казарма. Веселой гурьбой входят молодые, только что принявшие присягу воины. Их гнусными улыбочками встречают Слон и его два дружка.

— Сынки пришли! — говорит Слон. — Как ты думаешь, Кол, узнают они теперь настоящую жизнь?

— Узна-ают! — отвечает Кол, ловя на лету муху, чем он и занимается постоянно.

— А что вы, собственно, имеете в виду? — спрашивает Чудо.

— А вот что! — отвечает Слон и плюет на пол. — Вытри, чмо болотное!

— Я?

— Ты!

— Не делай этого! — тихо говорит Светлана.

— Достоевский считал, что страдание возвышает… — так же тихо отвечает Чудо.

Светлана молча наступает сапогом на плевок.

— Ладно… Живи пока… — хмурится Слон. — Ты и ты — с завтрашнего дня будете дембельским поездом.

— Как это? — жалобно спрашивает Чудо.

— Узнаешь! Ты, Фантик, будешь мне каждое утро сапоги чистить! Понял?

— Понял! — кивает Фантик.

— Ты, Муха, будешь кукушкой!

— Кукушкой?

— Да! Каждое утро будешь столько раз куковать, сколько дней мне до дембеля осталось! Ошибешься — убью! Понял?

— Понял.

— Ты, чебурек, будешь…

— Он по-русски не понимает, — подсказывает Кол.

— Собакой будешь!

Маг невозмутимо молчит.

— А ты… — Слон буравит глазами нашу героиню. — К утру постираешь и выгладишь мое хэ-бэ!

Наша героиня, к всеобщему изумлению, кивает с улыбкой.

Утро в казарме. Слон блаженно лежит в койке, которую, подражая звукам мчащегося поезда, слегка покачивает Чудо и вдобавок помахивает веточками березы, представляя таким образом мчащийся заоконный пейзаж. Рядом на табуретке стоит Муха и старательно кукует. Фантик наяривает ефрейторские сапоги.

— Где Булатов? — орет Слон.

— Доглаживает, — сообщает Фантик.

— Пусть сюда идет!

Входит наша героиня. В ее руках идеально выстиранная, выглаженная и сложенная форма Слона.

— Во-от, ведь можешь, когда захочешь! — удовлетворенно замечает ефрейтор. — Я из тебя человека сделаю! В армии главное — старших уважать! Понял?

— Понял.

— Надо говорить: так точно, товарищ дедушка вооруженных сил!

— Так точно, товарищ дедушка вооруженных сил! — покорно повторяет, к всеобщему изумлению, наша героиня.

— Пока ты салага, я тебя буду гонять. А станешь стариком — твоя очередь. Так всегда было и так будет!

За окнами раздается старательный собачий лай. Это Маг, которого Слон отправил караулить приход старшины.

— Осадиконь скачет! — морщится ефрейтор.

Входит прапорщик.

— Выходи строиться! Кто последний выйдет, будет казарму драить! А ты, значит, Магометов, решил вместо русского по-собачьи выучиться. Ну-ну… А тебе писем пришла куча. Научишься по-людски разговаривать, заходи — отдам.

Лицо горца мрачнеет.

Тем временем в казарме разворачиваются удивительные события. Оказывается, идеально выстиранная форма с сюрпризом — рукава и брюки намертво зашиты. Слон тщетно пытается одеться, но падает на пол и, разумеется, казарму покидает последним.