Мо Янь - Страна вина

Наставник Мо, думаю, того, что Вы прочли, достаточно, переписал я уже довольно много. Должен обратить Ваше внимание на следующее: упомянутые в этом ни на что не похожем творении факты, а именно поедание младенцев и Обезьянье вино, чрезвычайно важны и в теперешнем Цзюго, это, можно сказать, ключи к пониманию его тайны. Автор «Записей о необычайных делах в Цзюго» неизвестен, раньше я об этой книге и не слышал. В последние несколько лет ее передавали из рук в руки в списках, и, по слухам, отдел пропаганды горкома уже издал распоряжение об ее изъятии. Поэтому полагаю, что автор книги — наш современник, он жив-здоров и проживает в Цзюго. К тому же главного героя в этом произведении тоже зовут Юй Ичи. Так что есть подозрение, что эти «Записи о необычайных делах в Цзюго» — его рук дело.

«Вы, господин Юй Ичи, вконец меня запутали. То вы подмастерье в винной лавке, то неуловимый юный герой в рыбьей чешуе, то клоун в цирковой труппе, а теперь вообще грозный и влиятельный управляющий ресторана. В вашей жизни переплетаются правда и вымысел, в ней полно самых разных изменений — ну как, скажите, составлять ваше жизнеописание?»

Он громко и заливисто расхохотался. Кто бы мог подумать, что из цыплячьей груди карлика может исходить такой звучный и звонкий смех. Он колотил по кнопкам телефонного аппарата, из-за чего у небольшого электронного устройства внутри, наверное, голова пошла кругом и зарябило в глазах. Кружку из тончайшего цзиндэчжэньского фарфора [149] Цзиндэчжэнь — городок в пров. Цзянси, китайская столица фарфора. он подбросил к потолку, и она вместе с чаем по закону всемирного тяготения с еще большей скоростью упала, разлетевшись брызгами и осколками по великолепному дорогому ковру из овечьей шерсти. Выдвинув ящик стола, он вытащил оттуда пачку цветных фотографий и швырнул вверх. Планируя в воздухе, они напоминали стайку пестрых бабочек. «Знаешь этих женщин?» — самодовольно спросил он. Я поднял фотографии и стал жадно просматривать, изобразив на лице лицемерно стыдливое выражение. Все как на подбор красавицы, все обнаженные и все вроде бы знакомые. «Имена на обороте», — сказал он. Действительно, на обороте было указано, где эти женщины работают, их возраст, имя и дата соития с ним. Все здешние, из Цзюго. Он близок к тому, чтобы сделать свое дерзкое заявление реальностью.

«Ну, кандидат, достоин ли добившийся подобных успехов уродливый карлик того, чтобы воздвигнуть ему памятник? Пусть этот мерзавец Мо поскорее приезжает, а то опоздает, могу ненароком с собой покончить.

Я, Юй Ичи, возраст неизвестен, рост семьдесят пять сантиметров. В юные годы бедствовал, скитался по городам и весям. В среднем возрасте раскрутился. Председатель Ассоциации частных предпринимателей города. Ударник труда провинциального уровня. Главный управляющий ресторана „Пол-аршина“. Имел сексуальные отношения с восьмьюдесятью девятью красавицами Цзюго. Духом я выше, чем дано представить воображению простого смертного, а мои способности превосходят способности любого человека. У меня чрезвычайно богатый опыт, что уже стало легендой. Мое жизнеописание будет самой необычной в мире книгой. Скажи этому своему мерзавцу Мо Яню, чтобы поторопился с решением — пишет он, не пишет. Пусть хоть шептуна какого выдавит из себя, только четко и ясно!»

Позолоченные по краям ворота ада с грохотом распахнулись. «Какой же это мрачный мир теней, как его изображают в мифах! — изумился Дин Гоуэр. — Он золотисто-изумрудный, полный яркого блеска от падающих одновременно красных солнечных лучей и голубоватых лунных». Вокруг его свободно колышущегося тела проплывали стаи морских тварей — панцири, испещренные красочными узорами, мягкие щупальца. Одна ярко раскрашенная рыбка с острым носиком мягко тыкалась в его геморрой, удаляя разлагающиеся ткани со сноровкой врача-проктолога. После длительного отсутствия в череп снова протиснулась бабочка сознания, и голову окутало прохладой. Следователь по особо важным делам, надолго отключившийся после всего выпитого, открыл глаза. Рядом сидела шоферица в чем мать родила и терла себя губкой, смоченной в какой-то жидкости с кисловатым запахом, — губку эту она использовала для мытья машины. Как выяснилось, он, тоже голый, лежал на сверкающем полу из тикового дерева, в который можно было смотреться как в зеркало. В мозгу постепенно всплывали минувшие события. Он попытался подняться, но не смог. Шоферица тщательно растирала груди, как перед кормлением, ни на что больше не обращая внимания. Из ее глаз неспешными ручейками скатывались кристаллики слезинок. Откуда-то из глубины стало подниматься некое божественное чувство. Он хотел что-то сказать, но подскочившая шоферица замкнула ему рот своими губами. В пустоте вокруг снова поплыли косяки рыб — вонь от них стояла в воздухе. Было ощущение, что из него в нее мощным потоком изливаются переполняющие его винные пары. И тут он пришел в себя. Она же как-то странно вскрикнула и распласталась на полу.