Анна Борисова - Vremena goda

– Ты меня знаешь. Если я сообщаю плохую новость, то за нею обязательно последует хорошая. На книжной полке за сорок пятым томом «Брокгауза» я устроил секретик.

– Видела я твой дурацкий «секретик». Ты там прячешь от меня мерзавчик с коньяком.

Он удивился, но не очень. Привык за пятьдесят девять лет, что от Жанны спрятать что-либо трудно.

– Это не коньяк. Я бутылочку еще в Москве раздобыл.

А Жанна уже обо всем догадалась, и слезы сразу высохли.

– Ты у меня умничка, – сказала она. – Всё продумал, обо всём позаботился. За это и люблю.

Клим вопросительно глядел на нее. Неужто вправду моментально поняла?

Жанна вздохнула: все-таки он не слишком лестного мнения о ее умственных способностях.

– Как принимать эту дрянь? – деловито спросила она. – На язык что ли капать? Или разбавлять? Не хотелось бы ошибиться, если что.

– Там уже всё, как надо, разбавлено. В рюмку – и залпом. Можно под лимончик.

Лицо мужа осветилось улыбкой. Он был счастлив, что неприятный разговор можно сворачивать. И все же Клим не был бы собой, если б не завершил тему теоретическим резюме.

– Хорошо быть нерелигиозным, правда?

– Не знаю.

– О’кей, всё решено и сказано. Больше об этом не будем. Ни говорить, ни думать. Поклялись друг дружке, как Герцен с Огаревым, и вперед, заре навстречу.

– Ладно, Герцен. Идем отсюда, жуть берет.

Жанна совершенно успокоилась. Ей только хотелось побыстрей уйти из нехорошего места. Еще и старуха вдруг шумно завздыхала, будто где-то вдали запыхтел паровоз.

Мне не нужно вызывать из памяти путь от железной дороги на север, я и так очень хорошо запомнила эти десять дней – вероятно, потому что ничего похожего со мной ни прежде, ни потом не случалось. Весь этот кусок лета представляет собою маленькую жизнь с началом, развитием, кульминацией и развязкой. Отдельное пространство, свое измерение времени, ни на что не похожий мир. Такое не забудешь.

Мы выгрузились на станции Якеши. Это был поселок, который вырос вокруг путейских мастерских, и, за исключением десятка домов, принадлежащих железнодорожному управлению, совершенно туземный. Здесь шла бойкая торговля скотом, пушниной, оленьими шкурами, рогами и всем прочим, что могли дать монгольские степи и хинганские леса. Товар пригоняли, привозили и приносили, подчас из дальних мест, маньчжуры, монголы, даже орочены и гольды, а покупали его или меняли на винтовки, консервы, соль, сахар, мануфактуру и другую городскую продукцию китайские торговцы.

В поселке пахло конским потом, навозом и пылью. Стоило чуть отойти от станции, и казалось, будто ты провалился в иную эпоху. Вряд ли здесь многое изменилось со времен желтугинской золотой лихорадки, думала я, когда мы с Иваном Ивановичем входили на постоялый двор, где скрипели несмазанные колеса, ревели верблюды, ржали лошади.

Это Иван Иванович велел отвести его «туда, где кричат верблюды». На мои многочисленные вопросы («Как мы доберемся до Мохэ?» «Что делать с багажом?» «Знаете ли вы тут кого-нибудь?» «У вас есть хоть какой-то план действий?») старик лишь добродушно улыбался.

Мы вошли в длинный барак с низким потолком. Сели за грубо сколоченный стол, попросили чаю, пить который не стали. Я не видела вокруг ни одного европейского лица, ни одного по-городскому одетого человека. На меня отовсюду пялились, и я ежилась под взглядами диких, оборванных людей, от которых, как мне казалось, исходит пугающий звериный запах. «Что тут делает круглоглазая девка?» – громко спросил кто-то по-китайски за моей спиной. «Наверно, шлюха. Видишь, с ней клиент». «Кто он? Купец?»

Иван Иванович с улыбкой обернулся, ничего не сказал, но, видно, было в его спокойном лице с полуприкрытыми глазами что-то такое, от чего соседи смолкли.

– Кто эти люди? – шепотом спросила я.

Всё с той же благодушной улыбкой Иван Иванович ответил: тут собираются перекупщики и оптовые торговцы, охотники и перегонщики скота, чтобы заключать сделки и собирать караваны, так как по нынешним временам маленькими группами передвигаться опасно – хунхузы. Есть тут, конечно, и агенты разбойников, присматривающие добычу.

Я нервно спросила, зачем мы пришли в этот притон и почему теряем драгоценное время.

– Иди в город, купи в лавках то, что тебе понадобится в дороге, потому что – я совсем забыл – женщинам нужны всякие вещи, без которых мужчины легко обходятся: мыло и гребешок, мазь от солнца и не знаю, что там еще, но только смотри, чтобы получилось немного и нетяжело. Ступай, ступай, жди меня на станции. Теперь я знаю дорогу и приду сам.