Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

-Коли так, то не переживай, продолжай свою трудную, но нужную работу отец Варфоломей, а я уж постараюсь подсобить тебе, да и Руси-матушке тоже. Бумаги твои приготовленные я с собой заберу, на досуге просмотрю, а там уж решим, как насущную проблему лучше решить.

Пара десятков желтых листов собственного производства, налаженного еще в прошлом году, в аккуратной папке оказались у меня в руках, я же сразу отправился обратно в свою резиденцию.

…Да, господа, все же одни маленькие изменения в контексте могут принести нешуточные проблемы, или же наоборот великое благо для заинтересованных лиц. Так что мое сугубо практичное желание примерить никоновцев и «раскольников» между собой, а соответственно подвести их под единую вертикаль власти, патриарха, носит циничный управленческий характер, с теологией мало связанный, но при этом от нее родимой не далеко ушедший. Вот такой жизненный казус, вроде бы и благое дело, а пришло оно только как желание увеличить общую власть и никак иначе.

Так что можно сказать данная «реформа преобразования собственных идей» была создана или взращена после общения с боярином Долгомировым, к которому несколько недель назад я, как государь отправил подтверждение его полномочий и собственно преобразовал консульство в дипломатическую миссию. Поднял его статус на довольно значимую высоту, говоря простым языком, сделал то, что не успел сделать сам батюшка Петр.

Вот и получается что «протестантская» ветвь православия появилась в отличие от католической не после того, как утвердилась основа, а, наоборот, до нее. От простоты к усложнению обрядов, языка книг. Как бы то ни было, но раскольники нужны так же как и никоновцы, ибо все они русские люди, и просто так смотреть на гибель достойных, пускай и немного отличающихся по своим вера убеждениям, по меньшей мере глупо и недальновидно. Ведь насколько я знаю из истории, именно «раскольники» вели предпринимательские дела лучше, чем их собратья по вере, да и чувство братства у них было выражено четче, правда надо заметить, что это могло бы случиться из-за гонений на них, но факт остается фактом.

-Мне надо, чтобы ты епископ, через пару дней, крайний срок – три дня подготовил список тех кто «за», а кто «против» облегчения участи раскольников.

-Я сделаю это.

-Кроме того, нужно, чтобы ты взял под свое крыло весь корпус «Русских витязей», а потом после назначения передашь его отцу Варфоломею,– заверяю его.

-Вот значит как, лихо Ваше Величество, ничего не скажешь, одним выстрелом двух зайцев пристреливаете разом,– усмехнулся епископ, скидывая маску растерянности.

-О чем это ты, епископ?

-Уже не о чем, просто мысли в слух. Что ж клобук патриарха, вместе с посохом и крестом, стоят этого, если будет угодно Богу, то я передам отцу Варфоломею под личное попечение корпус,… и не буду влезать в его дела, вот только если действительно стану патриархом Московским и всея Руси, что согласитесь государь весьма сложно…

-Не беспокойся, это уже не твоя забота епископ, тем более, что кое-какие наработки по витязям и некоторым вопросам разделения подхода к обучению молодых воинов отец Варфоломей уже разобрал и конечно же он при встрече обязательно обсудит их с тобой,… а потом передаст мне, для утверждения,– улыбаюсь епископу, на лбу которого выступили капельки пота, все же не выдержал святой отец, дал слабину. Хотя тут и не мудрено, решения такие, что за минуту принять их просто нельзя, нужно обдумать, посовещаться с некоторыми собратьями епископами, архиепископами, митрополитами, или вовсе наоборот держать их до конца в неведении. Все зависит от связей Иерофана и выбранной им самим стратегии, что ж бог ему судья, да и мешать ему не хочется, посмотрим, что из этого выйдет. Время терпит.

Уже через пять минут дверь моего кабинета закрылась за епископом. Я сидел и листал документацию правительства, изучал законы и указы Петра, которые он успел ввести за это время, стараясь вникнуть в суть проблем, которых пока еще можно избежать.

Отложив потертые бумаги, беру в ладонь гусиное перо, обмакиваю в чернильнице-непроливайке, медленно вывожу на белом ватмане, лежащем рядом со мной: «Раздражение властью…». Так уж получилось, что при моем батюшке, пускай и не настоящем, оппозиция была особо сильна, хм нет не так, ее негодование было крайне сильным, зачастую сводящая все усилия государя на нет. Влиятельнейшие роды, бояре, дворяне, в мгновение ока становились классом отверженных, придерживающихся русских традиций, сохраняя свою честь и свои понятия о должном русском праве. Можно ли их судить, что они хотят видеть Россию самобытной, а не каким-то придатком англичан и прочих немчур?