Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

-Нет, не много мне осталось, являлся мне ангел второй раз,… вчера, под самое утро, говорит: «пора Петр тебе, заждались тебя твой отец с дедом,… прадед с умилением глядит сверху, а матушка слезно просит, увидится с тобой. Три дня даю тебе, Петр,… больше тебе не прожить». Так что умру я скоро, сын… и государство свое тебе оставлю. Многое хотел я сделать, Русь-матушку к величию вести, да не дал Бог,… умираю, оставляя такую тяжесть на плечах твоих, Алеша.

-Так может все образуется батюшка? Может, просто привиделось тебе это,– делаю попытку увести тяжелые думы царя в сторону, но все потуги рассыпаются пеплом.

-Ты не поймешь сын, пока сам не испытаешь этого. Не могло такое привидится,… впрочем, пускай сия учесть минует тебя… Я устал, хочу отдохнуть немного, но прежде чем ты уйдешь, хочу, чтобы ты поклялся в том, что будешь оберегать свою семью, а мачеху с сестрами тем паче,– голос государя становился все тише и тише, хрипы заглушали слова, но Петр упорно продолжал говорить.

-Клянусь отец, что буду защищать и оберегать их как самого себя и семью свою, и не будет мне никакого покоя, пока не сделаю я для них все возможное!– слова слетают с губ, тяжелым ярмом ложась на шею.

Непонятная ненависть к лифляндке куда уходит, остаются лишь воспоминания Алексея, того самого цесаревича, который читал письма своей мачехи, старающейся помирить отца и сына после очередной размолвки, нежно относился к ней и признавал своей матерью, несмотря на то, что царь лишил его настоящей матери, отправив ее в монастырь.

Да, стереотипы играют порой глупую и страшную роль в сознании человека, многое могло бы быть иначе, не появись эти бесовские выдумки лицедеев и лицемеров. Похоже, многое придется переосмыслить, многое понять, пересмотреть и не делать поспешных выводов из всего услышанного и увиденного. Жизнь штука странная и порой непонятная, так почему же нам самим надо быть открытыми как книга? Выходит, что человек то это много больше, чем мертвая плоть древа… Черт бы побрал всех философов и их труды! Как же теперь быть, когда осознаешь – рушится приятный мирок, исчезают бумажные стены долго возводимых замков, открывая для тебя все гамму красок этого мира, с его жестокостью, подлостью, красотой и уродством, открывая нам одну простую – человек существо разноплановое и несовершенное! И относиться к нему однозначно тоже нельзя, даже взять светлейшего князя… етить его… гений военной наступающей доктрины Петра, верный сподвижник и удачливый командир, при этом являющейся столь злостным нарушителем законов и устоев государства, что повесить его было бы великим благом, да только надо ли все это?!

-…что ж сын, я рад, что ты изменился,… ступай, пригласи ко мне мою Катеньку, хочу последние мгновения побыть с ней…– отец повернул изуродованное лицо на бок, из уголка невидящих глаз покатилась прозрачная капля, пробежавшая по щеке и исчезнувшая на одной из подушек.

Через пару минут заплаканная некоронованная царица вошла в опочивальню Петра, неся на руках полуторагодовалого ребенка, невинно взирающего на окружающий мир с такой любознательностью и вниманием, что даже мое очерствевшее сердце двух совершенно разных эпох дрогнуло и часто-часто забилось.

Увы, но жизнь часто несправедлива, страдают достойнейшие, умные, благородные, а живут предатели, скоты и многие к ним относящиеся. Да, жизнь каждого из нас порой заворачивает разные зигзаги, но это не значит, что при каждом бедствии нужно опускать руки, скорее наоборот: «То что нас не ломает, делает нас сильнее!»

Друзья, стоящие рядом с дверью в окружении моих гвардейцев и витязей, молча разошлись в стороны, ничего не спрашивая и даже стараясь не смотреть на меня, опуская свой взор в пол, будто на нем изображена самая прекрасная картина на свете. Не понимая в чем дело, подхожу к одиноко висящему зеркалу…

Увиденное поразило меня: красные опухшие глаза, мокрые дорожки на щеках, плотно сжатые губы на фоне бедной кожи лица. Медленно подношу руки к глазам, пальцы дрожат так будто я неделю беспробудно пил. Едва касаюсь скул подушечками пальцев, делаю шаг в коридор, тишина повисла во дворце, лишь где-то вдалеке хлопнула и все, больше никаких звуков не было. Не оглядываясь, продолжаю свой путь, в каком-то полупьяном состоянии дохожу до своих покоев, не сдерживаясь, падаю на постель и тупо гляжу в потолок, даже не замечаю, как рядом со мной опускается прелестная девушка, нежно целующая меня в шею, покусывая мочку уха, она выводит меня из этого оцепенения.