Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

-…нет, друзья… видение было мне,– едва слышно шепчет отец.

-Но мин херц, как же мы будем без тебя!?– чуть ли не с ужасом кричит Алексашка, вставая на колени перед постелью государя.

-Мой сын позаботиться о вас, друзья, не даст в обиду…

-Он то позаботится, вы знаете, что его витязи готовы в любой момент…

-Я знаю, что они готовы, господин канцлер,– жестко говорю князю Головкину, прерывая его бестолковый треп.

Тот в полном обалдении поворачивается ко мне лицом и смотрит будто на привидение, по-видимому они и в правду не слышали выстрела, неужели комната на столько хорошо звука изолирована? Нет не верю, тут вообще не дверь а фанерная прослойка стоит…

-Но как же так вышло, тебя не должны были пустить.

-Да нет, впустили как видишь,– улыбаюсь канцлеру самой неприветливой улыбкой от чего тот немного побледнел, понял зараза по чем нынче, правда матка!

-Батюшка это что же получается твои верные псы, родного сына к тебе пропускать не хотят, неужто злое с тобой сотворить хотят?– обратился я к Петру.

-Пошли все прочь отсюда,– тихо сказал государь, отбрасывая от себя руку своей любовницы.

-Но, благодетель ты наш, почему…– начал было лифляндка говорить, но от резкого окрика царя замолчала:– Прочь я сказал! А ты Алешка останься…

Троица вышла из опочивальни, в коридоре по моему приказу должны были сразу же взять под домашний арест и не выпускать из их комнат, впрочем, подобная мера предосторожность должна быть ко всем сторонникам отца. Слишком многих он приблизил к себе, и слишком многие стали служить не государю, а своему животу, а это необходимо исправлять и насаждать другие порядки. Вот только надо узнать, в конце концов, что случилось с батюшкой, из-за чего весь сыр бор случился и как сильно он ранен.

-Подойди ко мне сын,– тихо шепчет отец.

В коридоре поднялся какой-то гвалт и шум, но тут же все стихло, кажется, слышался даже звон скрещивающихся клинков, я же не обращая, внимая, подошел к постели государя, только сейчас заметив, как плохо он выглядит. Лоб покрыт испариной, лицо исказила гримаса боли, рядом с подушками лежит полотенце, наверное, раньше оно было на глазах, которые теперь отрешено, смотрят куда вверх, не реагируя ни на что, одна из бровей порвана на две половинки, запекшаяся кровь на ране почти не обрабатывалась, даже сшить ее не удосужились. Наверное, боялись повредить глаза, хотя может я и не прав. Несомненно, одно, царю тяжело сейчас приходится, удивительно, что он вообще говорит сейчас, с такими то ранами. Вспомнив, что в отца стреляли, опускаю взгляд на тело, но ничего не вижу, одеяло закрывает его. Вот только от раны лица так плохо выглядеть не будешь, значит, ранили его серьезно, вон даже лицо все белое, будто мел, видимо государь крови много потерял.

-Я хочу кое-что сказать тебе, Алешка,– почувствовав что я рядом с постелью, Петр, проведя рукой по постели крепко сжал мою ладонь.– Мне было видение, пока я был без сознания.

Отец замолчал, его грудь часто вздымалась под одеялом, на лбу появились новые капли пота. Однако мою руку государь так и не выпустил, казалось, что даже наоборот, сжал еще сильней. Чуть слышный хрип вырывался из царского горла. Сильный, здоровый некогда человек лежал передо мной беспомощным, сгорающим, словно свеча мужчиной.

Сколько раз царь стоял на пороге смерти из-за болезней и сколько раз он выбирался из загребущих рук Костлявой. Удача берегла царя на поле брани, прострелянная шляпа, и искореженный медный крестик, лежащие рядом с отцом в его опочивальне ясное, видимое доказательство, но не уберегла от столь нелепого странного покушения. Разбираться с ним мне только предстоит, благо, что пара татей жива и сейчас находятся в тюрьме.

-…я видел, как ко мне спускался ангел,… он звал меня к себе, манил,… но я не мог уйти, потому что здесь остались нерешенные дела, любимая жена, дочери, сын…– было видно, с каким трудом Петру давались эти слова, испарина выступила даже на кончике носа, по виску заструился ручеек пота. Я не перебивал отца, он должен высказаться, а я должен слушать и по мере возможности помочь ему в этом.– Я никому не говорил об этом,… но обязан сказать тебе, моему наследнику и первенцу. Пусть с твоей матерью у меня не сложилось,… да и не баловал я тебя, но прошу тебя об одном,… позаботься о Катеньке и Аннушке с Лизонькой, они твои родные кровинушки, так же как и я сам.

-Отец к чему эти слова, ты ведь скоро поправишься, встанешь на ноги и сам сможешь видеть взросление моих сестер,– заверяю царя, с грустью глядя на его лицо.