Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

-С богом!– шепчу сам себе, чувствуя, как на сердце появляется неприятный осадок, что-то теребящее душу не дает вздохнуть полной грудью, позволяя легким наполниться чистым, сладким воздухом.

Адъютанты носились туда сюда, разнося послания и приказы, часть генералов стояла рядом с государем, о чем-то беседовали с ним. Я же предпочитал общество своих витязей, все же членов Совета пришлось оставить в Рязани.

Честно сказать, создавая сей орган управления я сильно просчитался, попросту не подумав о том, что как таковая демократия в таком вопросе крайне вредна для дела и конечное решение вопроса должно лежать на плечах единственного человека, дабы не было ни у кого желание оспорить оное или вовсе отменить. Что ж пример взят, ошибки учтены. Теперь захоти я отлучиться из ставшего родным города, то сразу же объявлю регламент совета, проще говоря правила, по которым он дожжен работать, его задачи, цели, время работы и конечно же ответственность за совершенные действия, с подписями каждого члена совета, дабы иметь ясную картину принимаемых решений.

Солнце давно скрылось за горизонтом, погружая улицы столицы во мрак. Ночные тати потихоньку просыпались, горожане не успевшие домой к заходу с опаской оглядывались по сторонам, постоянно держа ладонь на кинжале или проверяя кистень на руке, готовый сорваться с ладони смертельным снарядом. Однако мало кому помогали эти детские способы защиты, бандиты не нападали по одному, их собачья стезя толпой навалиться на одинокого путника или взломать дверь хлипкого двора, под гогот луженых глоток наблюдать за игрой пламени во дворе.

Часто случалось, так что именно после ночных увеселений татей в Москве вспыхивал пожар, готовый переметнуться с одного дома на другой. Но все же благодаря усилию полиции и пожарных сил, вкупе с добровольцами из соседних домов и улиц они почти всегда не затрагивали остальные дома, позволяя прогорать дотла один дом за другим. И нет никакой гарантии, что в следующую ночь не заполыхает твой собственный домишка, если конечно ты не живешь в Немецкой слободе или ближайших к казармам районах. Никакие меры против разбойников не помогали, даже войска вводил однажды, с боями беря улицу за улицей. Полицейские же ничем кроме как перегораживанием неблагонадежных улиц не занимались. Соваться на эти улицы меньше чем полусотне ночью воспрещалось.

Такова неприятная правда ночной жизни столицы, там где светская власть отступала перед вероломными нападениями бандитов. Однако одинокому человеку, облаченному в одежду слуги какого-нибудь знатного боярина, спокойно идущему по одной из таких «неблагонадежных» улиц, было абсолютно все равно, кто может появится в столь поздний час перед ним. Его лошадь стояла не вдалеке, возле нее замерла тройка вооруженных угрюмых мужчин, по военной выправке напоминавшие солдат, однако ни на ком из них не было мундира.

Между тем неизвестный дошел до высокого каменного забора, скрывающего один из богатейших домов столицы, неизвестно как оказавшийся среди этого хаоса бандитских нападений и непонятных разборок между бандами. Постоял пару секунд и со всей силы ударил по окованной железом двери, за которой тут же залились лаем собаки. Постояв еще несколько секунд человек вновь ударил в дверь, вызвав новую волну неистовства собак. Так продолжалось до тех пор пока за дверью не послышалась едва слышная возня и тихая ругань, после чего заскулив псы замолчали.

-Кого там нечистая в такое время принесла? Пошто людям спать не даешь?– донеслось натужное кряхтение из-за забора.

-К твоему хозяину дело имеется,– чуть слышно ответил «слуга».

-Раз дело, то завтра приходи, ближе к обеду, тогда может мой господин тебя и примет.

-Ты кажется не понял меня, холоп, впусти меня немедленно!– разозлился неизвестный.

-Ну-ну, ты мне тут не ори, иначе собак спущу, а то и пару охранников приведу они тебя в миг успокоят,– ответил дворовый слуга, убирая связку ключе себе в передний карман на кожаном фартуке, обязанности старого Митрофана включали в себя не только уход за двором, но и починку замков, дверных петель, так что и одежда слуги несколько видоизменилась, совмещая надежность и практичность.

Развернувшись слуга пошел прочь от двери, бурча себе под нос о безумцах, непонятно что забывших на подворье у хозяина. Да еще столь наглых безумцев, ишь чего захотел, встретиться ему надо! Но внезапно старик замолчал, услышав все тот же тихий голос из-за двери: