Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

-Пока братья,– успевает громко сказать сержант, выстреливая в лицо бегущему на него с мушкетом на перевес седоусому ветерану, отбивая удар шпаги второго, подныривая под руку третьего, орудуя «обрезом» как молотком, перехватив его за ствол.

Плечо к плечу, словно древние богатыри, сражающиеся против орд диких печенегов, два десятка воинов в черных беретах бросились вслед за своим командиром на врага, прокладывая путь к своему спасению, сохраняя свою честь. «Не отступать и не сдаваться!» негласный девиз полка, словно сладкий яд проник в мысли каждого витязя, большая часть которых обрела свою новую семью в стенах корпуса…

Чуть больше сотни запыленных окровавленных свеев бежало к зданию магистратуры, по приказу командира имеющихся на площади солдат их пропустили, почти сразу же перекрыв все возможные выходы из здания.

-Откуда они прорвались? Ведь, кажется, все их силы сейчас складывают оружие около северных ворот,– спросил своего помощника, Никиту Кожевникова Прохор.

-Не знаю, полковник,– ответил он.

-Ну ладно, пускай, посылай к оставленным взводам вестовых, пускай выдвигаются к нам, нечего им теперь в проулках стоять, пусть отдохнут немного,– смотря на окна магистратуры, сказал Митюха капитану.

Не говоря ни слова, тот уж было собрался послать десяток солдат из восьмой роты, как увидел, что по улице, через которую шел полк катиться пара десятков подвод, а возле нее идут русские солдаты в красно-зеленых мундирах, бережно придерживая безжизненные тела собратьев, отдавших сегодня во время штурма Богу свою бессмертную душу. Закусив губу, капитан витязей все же послал вестовых к оставленным трем взводам, приказ как бы то ни было необходимо выполнять с должным прилежанием.

-Стоп, а это что такое?– как-то странно протянул Прохор, вглядываясь в повозки с мертвыми воинами.

На одной из повозок аккуратно сложены тела в темно зеленом мундире, поверх которого лежали черные береты с выпуклыми кокардами, на которых стоял на задних лапах медведь, терзая невидимого противника. Заглянув в лица мертвых витязей, Прохор вспомнил, что все они оставались в том невзрачном проулке, откуда и опасности то ждать не приходилось. Однако она пришла, пришла, откуда не ждали.

-Солдат, где вы подобрали их,– спросил одного из сопровождающих подводы рядовых полковник «Русских витязей».

-Дык они на смерть стояли супротив шведов, коих сотни полторы было, ваше благородие, здесь недалече, в полуверсте, наверное,– ответил ветеран, с сочувствием глядя на мертвых витязей.– Не пустили они ворога дальше себя, полегли все, да ведь свеев то поболе было, прошли все-таки нехристи!

-Я понял, спасибо тебе,– мрачно кивнул полковник, отходя от подвод, к которым тут же подошли свободные витязи, с хмурыми лицами вглядываясь в лица еще вчера смеющихся братьев. Братьев не по крови, но по духу!

А через пяток минут прибыли вестовые с сообщением о том, что два взвода без потерь идут к площади.

-Майора Заболотного ко мне!– приказал Прохор, вглядываясь мельтешащие в окнах магистратуры Выборга тени.

Только майор собрался по Уставу доложить о прибытии, как полковник, махнув рукой, остановил приветствие, кивком показал на магистратуру, хищно прищурив карие глаза, в которых разгорались огоньки яростного пламени.

Закусив губу, Федор быстрым шагом пошел к замершим на площади «колпакам», он все понял без слов, все же друзья на то и друзья, чтобы многое понимать без лишних объяснений. По команде командира артиллерии пяток орудий спешно разворачивали в сторону одиноко стоящей магистратуры, вызывая в рядах замерших русских солдат непонятный ажиотаж. Только полк витязей стоял в полном молчании, весть о гибели собратьев успела, как пожар разнестись по ротам.

Не понимая, что такое происходит около пушек русских, шведы, спрятавшиеся в магистратуре, собрались, было выслать парламентера, требуя почетного прохода для себя, как вдруг в основание здания врезались слегка дымящиеся снаряды, и уже через секунду после взрыва гранат внутри трехэтажного строения появился первый дымок, слабо тянущийся куда-то в поднебесье. За первым залпом последовал второй, за вторым третий, после которого здание занялось пламенем со всех сторон.

Одинокая магистратура сгорала как свеча, чадя в чистое небо черным едким дымом, лишая последних защитников города возможности выбраться на улицы. Крики сгорающих заживо людей будоражили кровь, разносясь далеко за пределы площади, никто, даже бывалые солдаты, не могли смотреть на эту… казнь, все кроме самих витязей, равнодушно взирающих на пламя, пожирающее некогда самое прекрасное и величественное здание сего града.