Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

Прохор, чувствуя, что тяжесть постепенно улетучивается из головы, быстро собрался и вышел из шатра, предварительно проверив сундуки с привезенным вчера разведчиками добром. Бумаги и золото шведского короля оказались на месте.

-Полковник, завтрак готов, прикажите подать на пробу?!– тут же подскочил к командиру витязей один из поваров, ефрейтор третьего взвода пятой роты Кузьма Дронов.

-Давай, неси, а то ребята уже заждались совсем, вон лица какие понурые, наверное голод мучает,– улыбнулся Прохор глядя на хмурые лица молодых воинов.

Причину столь разительных перемен у своих витязей полковник знал лучше кого бы то ни было, сам страдал этим же, но старался виду не показывать, все же командирская должность обязывает сохранять авторитет. Пускай даже перед своими же сверстниками, еще полтора года назад обучавшимися в одной группе.

Так уж получилось, что в первых походах, когда с витязями был сам цесаревич, снимать пробу перед каждым вкушением пищи всегда предлагалось только ему, потом же когда наследник Русского царства не мог быть вместе с витязями такой чести удостаивался командир сначала батальона, а потом и полка «Русских витязей». Таким образом, постепенно негласно корпус обрастает собственными традициями, где-то странными, где-то непонятными, но все же своими собственными, делающими жизнь кадетов разнообразнее и много интереснее, позволяя чувствовать, что они одно целое, которому предстоит многому учиться и многое узнать.

-Отлично,– подув на деревянный половник, сказал Прохор, делая небольшой глоток, по языку прокатился горячий комок густой каши, сдобренной пряностями и солью.

Что-что, а рацион для витязей Старший брат старался подобрать так, чтобы они всегда были сытыми и довольными, разносолов же, как таковых не было. Разве что по большим православным праздникам: Рождеству, Пасхе, Новому году…

Хотя корпус и требовал больших денег для своего существования, одно обмундирование с фузеями чего стоит, но постепенно переходил на само обеспечение. Кураторами Корпуса, как повелось, стали поручик Преображенского полка Кузьма Астафьев, и купеческий сын Николай Волков, сообща перестраивая хозяйство по тем канонам, которые требовал от них сам цесаревич, согласно собственным измышлениям.

Постепенно разрасталось хозяйство на подворье, забегали квохчущие наседки, закопошились в грязи первые поросята, неуклюже переваливаясь, вышагивали по утоптанной дороге гуси… Даже повседневную одежду, носимую кадетами в своих казармах старались изготавливать прямо тут же на месте, правда сие плохо получалось: сказывалась нехватка рабочих рук. Все же население деревни не дотягивает и до сотни, не считая малолетних чад конечно, и это вместе с купленными в свое время семьями закупов.

Все дела попросту нереально выполнить столь малыми силами. Поэтому по-прежнему много денег вылетает «в трубу» уходя на сторону к местным рязанским мастерам или купцам, с удовольствием, сбывающим льняные и шерстяные ткани на «бездонные» склады рязанского наместника, без лишней волокиты и задержек…

Десять минут и каждый витязь с собственной железной тарелкой сидел на мягких валиках шерстяных полотен, в полсажени шириной и сажень длиной, называемой среди молодых воинов не иначе как скаткой. Полезная обыденная вещь помогала не только в холода, но и в летние сырые вечера, надежно служа витязям в любую погоду, жаль только что от дождя не укрывает, но «это тем паче лишество не нужное, хотя много полезное, коли было бы таковым» как скажет старший наставник Михей.

Ложки стучат по дну, слышны веселые голоса и радостный смех, где-то на окраине временного лагеря витязей, расположившихся отдельно от основной армии, чуть слышно затянули походную песню…

-Пора,– командует сам себе Прохор, отставляя в сторону, пустую плошку.– Сержанта Елисеева ко мне!

Необходимо как можно скорее предстать перед государем с подарком, личным подарком от всего полка, столь удачно захваченным вчера после сражения. Моментом надо уметь пользоваться. А когда лучше, если не тогда, когда эйфория от победы еще не прошла, только чуть угасла? А тут нате вам и пополнение в казну, и важные документы врага! Разве не достойно почестей?

-Сержант Елисеев прибыл!– доложился Руслан, вскидывая ладонь к беретке.

-Бери два десятка своих витязей, сундуки с золотом и бегом ко мне, я буду ждать на выходе,– приказал полковник.

-Есть!

Через пять минут, двадцать воинов с десятью небольшими сундуками золотых талеров спокойно шествовали через просыпающийся после вчерашнего гуляния лагерь, впереди небольшой колонны шел сам командир витязей, неся под мышкой толстую папку, с серебряной тесьмой, замыкал колонну сержант Елисеев.