Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

-…А я говорю, они все равно начнут с нами войну, слишком зуб большой у них имеется на Русь-матушку,– меланхолично заметил Толстой.

-Кажется, я чуть было не пропустил интересный разговор,– едва слышно хмыкнул себе под нос, сбрасывая оковы странного оцепенения.

-Но ведь, признайтесь, Петр Алексеевич, что мыслишки то у них не раз поворачивали в эту колею, с посредничества Франции, между прочим,– ехидно заметил мужчина в преклонных летах Петру Алексеевичу.

-Ну, мысли, к примеру, я читать не умею, Егор Филиппович, да и вам бы пожелать того же хотел, во избежание неприятностей, а то мало ли кто что нехорошее подумает,– все так же меланхолично заметил полномочный посол.

От этого, казалось бы, дружеского замечания названный Егором Филипповичем чуть-чуть побледнел и не говоря, поспешил отойти подальше от главы дипломатической миссии, тут же найдя себе собеседника из каких-то молодых помощников посла.

-А вас здесь побаиваются, господин посол,– заметил я, подходя к шестидесяти пятилетнему мужчине.

-Может быть и так, ваше высочество,– улыбнулся мне Петр Алексеевич.

-Вы кажется, совсем недавно мне занимательную беседу предлагали? Надеюсь, предложение остается в силе?– спросил я его.

-Конечно, цесаревич, я буду только рад, если смогу ответить на ваши вопросы, а заодно и провести с пользой наше долгое путешествие,– ответил седой дипломат.

-Хорошо, тогда давайте пройдем в каюту. Разговаривать, всегда лучше за столом с бокалом доброго вина, нежели на продуваемой всеми ветрами палубе.

-Мне тоже так кажется, ваше высочество,– заметил посол.

-Тогда прошу ко мне в каюту, Петр Алексеевич,– сказал ему, идя впереди посла.

Как и на большинстве судов этого времени, отдельные каюты на корабле были роскошью и отдавались в распоряжение высшим офицерам, либо как мне и главе дипломатической миссии, то есть людям имеющим «определенный вес».

Сама каюта ничем примечательным не отличалась, разве что высота у нее была чуть более сажени, да и вся отделка изнутри представляла собой мечту столяра. А так вполне заурядная комната, или быть может я такой черствый, и уже не могу оценить по достоинству всю красоту? Не знаю, может быть.

-Присаживайтесь,– указал я на кресло возле стола.

-Спасибо, признаться честно, моя поясница замучила меня. А как из Царьграда вернулся, так и вовсе житья с ней никакого не стало,– с облегчением сел в кресло Толстой.

-Тогда, хочу предложить вам попробовать одного интересного вина, уважаемый Петр Алексеевич,– сказал я послу, копаясь в подобии бара.– А вот и оно, правда, названия я так и не удосужился узнать, поэтому прошу не ругать меня.

-Что вы, ваше высочество!– возмутился старый дипломат.

-Шучу я так. Увы, неудачно,– сказал я, разливая в бокалы рубиновый напиток.

-За здоровье государя нашего, батюшки моего Петра!– поднимаю бокал.

Толстой незамедлительно меня поддержал, и так же пожелал здоровья своему теске, Петру Алексеевичу, внимательно осматриваясь по сторонам.

«Как будто у врага находится,– мимоходом заметил сам себе, наливая новую порцию, после чего позвонил в колокольчик и попросил слугу принести нам легкий завтрак».

-Так о чем бы вы хотели побеседовать, Ваше Высочество?– наконец спросил меня Петр Толстой, делая глоток вина.

-Ведь на сколько мне не изменяет память, вы Петр Алексеевич восемь лет были послом в Стамбуле. Вот об этом я и хотел бы поговорить.

-О моем посольстве в Османской империи?– изумился старый дипломат.

-Нет, что вы, дорогой Петр Алексеевич. Я хотел бы поговорить об османах в целом, а не вашей миссии,– засмеялся я.

-Простите, мне мои седины, Ваше Высочество, а то я уж было подумал о том, что вам интересна вся та рутина, которой мне приходилось заниматься у басурман,– тут же «отошел» Толстой, удобнее располагаясь в кресле.– Так о чем бы вы именно хотели узнать, цесаревич?

-А давайте вы будете мне рассказывать обо всем, что сами знаете, а если меня что-то заинтересует больше другого, то мы с вами подробнее об этом поговорим?– с улыбкой предлагаю я послу, готовясь слушать все то, о чем я всего лишь имел смутное представление человека 21 века.

-Что ж, коли так, то разговор предстоит долгий,– сказал Петр Алексеевич, разламывая пополам принесенный пирожок с черникой.– С чего же мне все-таки начать…

-Что если вы, Петр Алексеевич, начнете свой рассказ со своего назначения, ведь насколько я помню, вам тяжко пришлось в первые месяцы пребывания при дворе султана?– участливо поинтересовался я у посла.