Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

-Да ничего не обещал. Разве, что в случае продажи шерсти царским приказчикам, то отдавать ее за полцены от той, что на рынке.

-Вот!– поднял палец вверх Артур Либерас.– А у меня договоренность с царевичем такая: он мне помогает и всячески поддерживает, а я ему «самородков» присылаю с тех городов, где нашел их.

-Но ведь денег то ему не платишь?– усмехнулся Саша.

-Да, денег я царевичу не плачу,– ответил Артур и замолчал, переваривая услышанное, видимо его представления о царевиче претерпели некоторые изменения, потому что обычно спокойное лицо было до крайней степени напряжено. Словно хозяин оного усиленно о чем-то думал.

Больше ни о чем, не разговаривая, друзья ехали минут пятнадцать. Каждый думал о своем, переваривая ту информацию, которая попала к ним за последнее время.

Внезапно где-то невдалеке запела какая-то птица, и над кронами сосен взметнулась стая птах, громогласно оповещая всех о своем решении. Не успели друзья понять, в чем дело, как сбоку проторенной дороги раздался мушкетный выстрел. Если бы не кочка, подвернувшаяся под копыто коня, то пуля, шедшая в голову Александру Баскакову туда бы и попала, но словно провидение его спасло, и с головы слетела только треуголка, скрывшись в придорожной канаве.

-Давай родненький!– заорал Саша, опомнившись своему коню, давая шенкелей.

Не зря говорят, что конь самый верный, преданный и понимающий друг человека, после собаки, конечно, а то, как же можно было объяснить его галоп, буквально с места?!

Артур же, почувствовавший, что дело серьезно тут же выхватил из седельной сумки пару пистолей и, понукая коня, выстрелил в сторону чахлых кустов, где бы он сам устроил засаду. Оттуда донеслись проклятия и стон раненого человека. Не размениваясь на еще один выстрел, датчанин, давно ставший русским по духу, прикрывая друга, скакал следом за ним, настегивая своего Мальдора.

-Ушли!– радостно крикнул Александр, после того как они проскакали пару верст, оставив за собой проклятия засевших в засаде разбойников и десяток их выстрелов.

-Да,– слабо улыбнулся Артур.

-Ты что такой бледный друг? Тебя не задели эти кучи дерьма?– обеспокоено спросил друга Баскаков.

-Все хорошо… все хорошо,– прошептал барон Либерас.– Мы все-таки ушли…

Еле разжимая губы, Артур начал заваливаться вперед, падая с крупа коня, в разбитую весенней распутицей колею, наполненную водой с плавающими полусгнившими листьями.

-Артур!– бросился к товарищу Саша, мгновенно поднимая из лужи.

Обняв друга Александр, почувствовал как по правой руке, лежащей чуть ниже ключицы на спине, течет что-то теплое. Взглянув на руку, он увидел кровь, медленно капающую на темную гладь воды…

-Милый ну почему нельзя?– в сотый раз за вечер, пардон за ночь, спросила меня Оленька.

-Потому что это может быть опасным, любимая,– устало ответил я, только вот усталость эта больше была похожа на сладостную истому приятно расслабляющая все тело.

-Я уже давно не маленькая!

-Конечно-конечно, милая, ты не маленькая, только вот когда спишь, то очень уж похожа на младенца,– ответил я ей, целуя.

-Правда?– улыбнулась Оля, но, вспомнив, что обижена на меня, тут же согнала свою прелестную улыбку с уст.

-Вот так всегда, сначала огорчит, а потом задабривает,– недовольно сказала Ольга, целуя меня в ответ, меняя гнев на милость.

-Мне прекратить, солнышко?– участливо спросил я, еле сдерживая смех.

-Нет, конечно! Меня надо долго задабривать, а то стану злой и противной, как баба-яга!

-Милая, скажу тебе со всей серьезностью – тебе это не грозит!– совершенно честно сказал я любимой.

-Правда?– обрадовалась она, что ж поделать, все девушки падки на лесть и комплементы, беспроигрышный вариант, но сладкую пилюлю стоит слегка подсолить.

-Конечно, тебе явно не столько лет, чтобы быть такой старой…– ответил я Оленьке, тут же защищаясь от ее зубок, попытавшихся укусить меня за плечо.

-Ай! Милая, больно ведь,– потер я укушенное место, специально показывая, что боль неимоверная.

-Надо тебе!– сказала моя возлюбленная и тут же спросила.– Правда, больно, милый? Давай я посмотрю или примочку сделаю.

-Не надо, солнышко, все не так печально, чтобы мне примочки ставить.

-Я знаю, ты специально так говоришь,– сменила тему Оля.

-Ты о чем заинька?– сделал вид, что не понял.

-Ты не хочешь, чтобы я плакала!– обвиняющее сказала она, на ее глазах тут же стали набухать слезы.