Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

Помню баню, помню пиво холодное, парную помню, вот только после нее уже ничего не помню. Что ж, придется отходить проверенными народными средствами. Только я подумал о них родимых, как увидел перед кроватью, на маленьком столе одно из них – рассол. Видимо камердинер отца – Тихон Прокопыч, отлично разбирался в том, что требовалось молодому организму цесаревича.

Отдавшись процессу «лечения» я чуть было не пропустил выезд отца из резиденции. Распахнув окно, я почувствовал, как под ночную рубашку проползла утренняя свежесть, и частичка бодрости отозвалась угрюмым сопением. Видимо я вчера действительно хорошо погулял.

Со двора резиденции раздались команды к подготовке к выезду. Отец собирался посетить пристань, на которой он впервые в истории России началось строительство первого военного корабля, нового типа.

Для меня же сие мероприятие было не столь интересно, хотя я вынужден признать, что без флота империи просто не быть. Да и не зря же в Петербурге уже заканчивают строительство школы младших офицеров флота, как раз рядом с Адмиралтейством.

За этот проект боролись многие архитекторы, но все же решающую роль сыграло мое слово, поэтому я без зазрения совести отдал его тому же человеку, который проектирует и все строения и местоположения в нашем родном Корпусе – Михаилу Ростовину. Но так как наш корпус «Православных витязей» постоянно разрастается, уже став несколько большим, чем просто центр обучения младшего офицерского состава, с возможностью на повышение, то присутствие столь грамотного и превосходного архитектора было просто необходимо. Ведь постройка, выравнивание, и место самой стройки занимали порой неимоверное количество времени, так как почти всегда самому архитектору что-то не нравилось, и он приказывал все переделывать, вот так то.

Ну а так как, пообщавшись с ним, я намекнул, что в последствие нам будут необходимы здания для швейной мастерской, на большое количество рабочих мест, плюс рассказал, что постройка нормальной оружейной фабрики намечается не за горами. В итоге, архитектор трудился уже месяцев шесть, не покладая рук, на двух работах постоянно присылая новые чертежи из Петербурга в Рязань своему сыну Илье Ростовину, внимательно следящему за всеми стройками, которые я заказывал у его отца. И надо заметить, что если у Михаила работа спорилась и была просто отличной, после окончания всех работ, то у его сына, работа была просто великолепно выполненная, да еще и всегда раньше срока. Так что мы уже подумываем основные будущие заказы давать именно сыну Михаила, тем более что после того как сам Михаил построит в Петербурге здания для подготовки «Морской пехоты», его наверняка привлекут к строительству крепостей или зданий, требующих повышенной прочности и надежности.

Когда я говорил с отцом о том, что нам необходимо наладить подготовку морских офицеров, причем на порядок превосходящих имеющихся у нас сейчас, он взялся с таким рвением, что мне стало страшно за тех морских волков, которые согласились стать учителями для юнцов, собираемых по всей России. А как Петр умеет «строить» людей прекрасно известно еще из истории, поэтому за этот «фронт» я был полностью спокоен, вот только про сами корабли я, к сожалению мало что знаю, увы, в голове все не удержишь. Поэтому целиком и полностью положился в этом вопросе на отца, сам же отдался своим проектам, реализовав которые, Русь если не станет мировой державой, то точно будет на долгие десятилетия диктовать свои условия своим соседям.

Но мечты и грезы проходят, поэтому я просто вынужден был убрать шпагу в ножны, висящие на набедренной портупее, и отправляться в дорогу. Обратно в Рязань, а потом в Азов, благо чуть больше месяца у меня в запасе есть, вот только дорога. Мммм да, ничего не скажешь, хотя, почему бы нет? Решено, основной конвой отправлю в Азов, со всеми бумагами, пока не нужными мне, а сам с десятком отправлюсь верхами в Рязань, тогда точно должен успеть во время.

Ополоснувшись в принесенной теплой воде, оделся и пошел завтракать, чувствуя, что еще не скоро смогу вот так непринужденно и беззаботно посидеть без дела, ведь получается, что с этого времени, и так постоянно напряженная жизнь стала еще более серьезной что ли, даже не знаю.

«Нет ничего хуже, чем неизвестность, нет ничего неприятнее, чем неизвестность. Порой именно из-за этой, казалось бы, невинной «неизвестности» люди совершают роковые поступки, которые через десятки поколений обрастают такими фактами, что становятся воплощениями зла и порока. Можно было бы, конечно с этим поспорить, но хочу заметить, что это мое сугубо личное мнение, так что пусть каждый думает сам за себя».