Пол Остер - Книга иллюзий

Семья Спеллингов взяла на себя все медицинские расходы, но первые трое суток шансы Гектора казались нулевыми. В госпиталь его доставили без сознания. Он потерял много крови, и опасность сепсиса была очень велика. Врачи удалили левое легкое и извлекли кусочек свинца, застрявший в сантиметрах от сердца. Свою пулю Гектор все же получил, хотя и не предполагал, что это произойдет при таких обстоятельствах. То, что он не смог сделать сам, сделали за него. Но, по иронии судьбы, Нокс сплоховал. Свидание со смертью не стало для Гектора последним. Очнувшись после долгого беспамятства, он уже не вспоминал о том, что еще недавно хотел себя убить. Невыносимая боль в груди не оставляла места для философских мыслей. Внутри пылал пожар, и он думал только о том, чтобы при очередном вдохе не сгореть заживо.

В госпитале имели весьма отдаленное представление о том, кто к ним попал. В карманах пациента, как и в бумажнике, не обнаружилось ни водительских прав, ни паспорта. Единственным документом был читательский билет, выписанный нортсайдским отделением чикагской публичной библиотеки. Но кроме имени – Г. Лессер – на нем не было ни адреса, ни телефона, по которым можно было бы установить его место проживания. Из газетных статей, посвященных перестрелке в банке, явствовало, что полиция прилагает все усилия, чтобы раздобыть хоть какую-то информацию.

Одна Фрида знала, кто он – или думала, что знает. В двадцать восьмом году, когда она училась на втором курсе нью-йоркского колледжа, она посмотрела шесть или семь из двенадцати комедий Гектора Манна. Вообще-то фарсовые сюжеты ее не интересовали, но эти короткометражки, так же как мультипликацию и новостные ролики, давали перед началом художественных фильмов, так что его лицо она хорошо запомнила. Увидев Гектора без усиков, спустя три года, она поначалу смешалась. Лицо вроде знакомое, но кто он? Прежде чем она успела ответить на свой вопрос, к ее виску приставили дуло пистолета. Снова она задумалась над этим только через сутки. Когда первое потрясение от близости смерти миновало и к ней вернулась способность соображать, ответ пришел как внезапное озарение. Фамилия Лессер ее не смутила. В свое время она читала статьи об исчезновении Гектора, и, если он не умер, как многие тогда полагали, значит, он теперь живет под чужим именем. Абсурдным казалось другое, что он оказался в Сандаски, Огайо, но разве мало абсурда в этом мире? В конце концов, согласно законам физики, каждый человек должен занимать какое-то пространство, то есть где-то находиться, так почему бы и не в Сандаски, Огайо? Когда через три дня Гектор вышел из забытья и начал разговаривать, Фрида навестила его в больнице. Он был немногословен, но в его речи она уловила легкий иностранный акцент. Этот голос тоже был ей знаком. И когда перед уходом Фрида наклонилась и поцеловала его в лоб, она уже не сомневалась: человека, спасшего ей жизнь, звали Гектор Манн.

Посадка, в отличие от взлета, оказалась не столь болезненной. Я готовился к тому, что меня охватит страх, что я превращусь в беспомощного рыдающего ребенка, но когда командир корабля объявил о начале снижения, я с удивлением обнаружил, что спокоен и невозмутим. Наверно, подумал я, есть разница между подъемом и приземлением, между отрывом от земли и обретением почвы под ногами. В одном случае – прощай, в другом – здравствуй. Может, финал дается нам труднее, чем начало? Или просто я понял, что мертвые не напоминают о себе чаще чем раз в день? Я вцепился в руку Альмы. Она как раз перешла к завязке любовного романа, когда однажды вечером Гектор не выдержал и во всем сознался Фриде, а она поразила его своей реакцией ( Эта пуля отпустила тебе твой грех, сказала она. Ты вернул мне жизнь, и теперь я возвращаю жизнь тебе) , но стоило мне взять ее за руку, как она оборвала свой рассказ на полуслове. Она поцеловала меня в щеку, в ухо, в губы и сказала с улыбкой: эти двое от любви упали как подкошенные. Смотри, как бы и нас с тобой не угораздило.

Эта шутливая интонация тоже помогла мне справиться с моими страхами, не дала раскиснуть. Но как же символично прозвучало это упасть, слово, вобравшее в себя суть последних трех лет моей жизни. Упал самолет, похоронив под обломками всех пассажиров. А двое любящих, которые тоже пали, сейчас летят под облаками, и их не посещают мысли о смерти. В эти минуты, когда наш самолет заложил последний вираж перед посадкой и под нами понеслась земля, я понял, что Альма дала мне шанс второго рождения и что впереди меня еще что-то ждет, надо только набраться смелости и сделать шаг вперед. Я прислушался к музыке двигателей, сменившей тональность. Шум в салоне возрос, затряслись переборки, и, как последний аккорд, шасси коснулись земли.