— Ну что, Мирослав, давай думать, чем ты будешь заниматься, — внезапно услышал я голос Соболева.
— Ты заснул что ли? Неужели кофе не придал тебе бодрости лет этак на 5 вперед?
— Нет, просто задумался.
Соболев открыл ежедневник и стал внимательно рассматривать мелко исписанную страницу.
— Начнем твою практику, как в Штатах — с репортерской работы. Там нужно на старте карьеры хорошо побегать, чтобы получить стол с именной табличкой. Скажи, ты как относишься к молодежным политическим движениям?
— Эмм… Никак, — осторожно ответил я.
— Отлично! Завтра в клубе «Подземка» пройдут дебаты. Будут оппозиционеры и «Свои». «Свои» — это движение такое. Обязательно заранее почитай об участниках, подготовься. С тебя — репортаж на 6 тысячи знаков. Послезавтра с утра жду текст!
— Так быстро?
— А кому интересно читать старую новость? Новость потому так и называется, что она новая. И помни: мне нужна полная объективность. Постарайся отбросить личные предпочтения. Хотя, вижу, у тебя их еще нет. В общем, все понял?
— Да, я все понял.
— Тогда свободен! — улыбнувшись, попрощался Соболев.
Уже у дверей я вспомнил:
— Сергей Анатольевич!
— Да!
— А можно вас спросить?
— Конечно.
— А что за медаль у вас на столе?
— Эта? — Соболев, казалось, немного смутился.
— Расскажу потом как-нибудь, хорошо? Это долгая история, а у меня много работы.
Главный редактор уткнулся носом в свой ежедневник. Он явно не торопился домой, несмотря на то, что часы над дверью показывали пол одиннадцатого вечера.
— Хорошо. До свидания, Сергей Анатольевич!
— Пока, Мирослав. Жду материал в среду. Не забудь!
— Не забуду, обещаю.
В приемной висело большое зеркало, и я задержался, поймав в нем свое отражение. Уложенные набок темные волосы, нос с небольшой горбинкой и карие, почти черные глаза. Взгляд уверенный и немного нагловатый. Я подправил пару прядей и спустился вниз.
Дорога к метро пролегала мимо парка и я решил пройтись пешком. Я шел медленно, вдыхая вечерний воздух и подняв голову к небу. Мне нравятся прохладные летние вечера, в это время дня город перестает быть шумным и пыльным. Всем телом ощущается свежесть, ты чувствуешь запахи деревьев, здания растворяются в сумерках.
Сегодня все сложилось удачно. Теперь я — настоящий журналист. Приятное ощущение.
Я достал телефон, отыскал в записной книжке нужный номер и нажал на кнопку вызова.
— Алло! Привет, Маш! Рад, наконец, услышать твой голос.
2
Экстрим с утра пораньше
— Алло! Привет, Маш! Рад, наконец, услышать твой голос…
— Алло. Это кто? Мирослав? Что случилось? — послышался в трубке усталый шепот.
— Давай встретимся? Выпьем по чашечке кофе. Мы так давно не виделись…
— У меня вся неделя занята, давай потом созвонимся. Пока, Мир!
Голос умолк, и раздался сигнал окончания разговора. Вечер, который казался почти идеальным, был испорчен.
Я ускорил шаг и на ходу набрал еще один телефонный номер.
— Кирюх, ты в городе? Нам просто необходимо поговорить!
— Да, только вчера приехал, завтра утром — идет?
Я ехал в пустом вагоне метро и чувствовал, что силы, отпущенные мне на этот день, вдруг закончились. Теперь только спать.
На следующий день рано утром я завтракал в кофейне рядом с факультетом. Напротив меня, развалившись в кресле и глотая крепкий эспрессо, сидел мой друг Кирилл. Я неторопливо ел блинчики, запивая апельсиновым фрешем, и радовался, что, наконец, смогу излить душу понимающему меня человеку.
Было всего восемь утра — Кирилл поднял меня чуть ли не в шесть. Он будил меня своими звонками долго и настойчиво. Когда, наконец, я взял трубку, бодрым голосом поинтересовался:
— Ты что, спал?
— Догадайся, — раздраженно ответил я.
— Вставай давай! Сегодня солнце!
Я открыл шторы. И вправду — солнце!
Кириллу простительно так себя вести — я считаю его своим лучшим другом.
— Она тебе вот так прямо и сказала?
— Ага. «Я занята, созвонимся потом».
— Так сколько вы уже не виделись? С летней сессии?
— Да дольше! Я ее на факультете редко встречаю. Мы же в разных группах — расписание не совпадает. Если видимся, только: «привет-пока». Никак поговорить не удается нормально.
Читать дальше