Александр Григоренко - Мэбэт

Мэбэт терпеливо ждал ужина, все так же забавлялся с внуком, а после еды забрался под шкуры и уснул. Только дед и внук спали той ночью. Ядне стонала и Хадне всхлипывала, обнимая ребенка, с которым после ухода Хадко они спали в одной постели.

Перед рассветом, когда луна коснулась краем черных деревьев, Мэбэт выбрался из постели и произнес голосом свежим, будто не знавшим сна.

— Вот оно — мое утро.

Откинув полог, он обернулся, глянул на спящего внука и вышел. Снег легким шорохом отзывался его шагам. Ядне понадобилось время, чтобы опомниться. Она вышла из чума и побежала по следам Мэбэта, проваливаясь в снег, доходивший до колен. Без удивления она заметила, что следы Мэбэта совсем не глубокие.

Ядне застала мужа уже лежащим в колоде: руки его были вытянуты вдоль тела и на устах осталось отражение покоя. Она кричала, трясла Мэбэта за плечи — он не отзывался. Следом прибежала Хадне. Она вырвала клок из песцового воротника и поднесла к лицу Мэбэта.

Мех не шевелился. Мэбэт умер.

Время, которое он потратил, чтобы пройти Тропой Громов через одиннадцать чумов искупления, не входило в число его земных дней — поэтому и жена и невестка считали, что смерть настигла Мэбэта через четыре дня после возвращения с охоты на седого медведя. Так же и до сих пор считают те, кому известна земная жизнь любимца божьего. Это заблуждение — вполне понятное, не стоит поправок и тем более порицания.

Ремни режут руки, оставляя рубцы на ладонях Хадне. Белый олень и Войпель вместе с ней тянут гроб Мэбэта на ветви сосны, той самой, где уже год покоится тело Хадко.

Добрые люди не пришли.

Вот уже гробы качаются рядом, и Женщина Пурги дышит тяжело. Старая Ядне плачет, но невестке не до слез.

Не о горе были ее мысли в то утро.

Если оставлен род мужчинами, то их место займут женщины. Хадне стала во главе рода Мэбэта. Даже когда ее сын Сэвсэр подрос и мог повторить семь шагов своего отца, она оставалась вожаком и не отдавала власти никому. В ней хватило силы и разума для власти.

Никто не посмел тронуть семью божьего любимца. Женщина Пурги не нашла себе нового мужа — она его и не искала. Одно время приходили к ней свататься — Хадне женихов пальмой прогоняла. Не желала она себе другого мужа после Хадко, а еще больше не хотела отдавать чужому власть над семьей.

Ядне во всем слушалась Хадне, так же как когда-то невестка повиновалась ей.

Ядне была моей бабкой. Хадне — моя мать. Теперь они уж давно умерли, ветер раскачивает колоды с их костями — мир их костям, мир их душам.

Я, Сэвсэр Светлоглазый, рассказал историю моего деда Мэбэта Сильного, прозванного любимцем божьим.

При его жизни я был слишком мал. Из того, что могли видеть мои глаза, ничего не осталось в памяти. Но рассказанное мной — правда.

Путешествие Мэбэта по Тропе Громов явилось мне во снах — о нем я узнал раньше, чем о земной жизни моего деда. В ту пору, когда совсем немного слов умел выговорить мой рот, и разум не мог постичь увиденного, снился мне высокий человек в красивой малице, идущий по снегу. Он приходил ко мне каждую ночь, и так продолжалось из года в год — до той поры, пока я не подрос и не научился говорить внятно и разумно. Об этом бесконечно продолжающемся сне я рассказал своей бабке. Ядне не приняла мои слова всерьез. Но я был настойчив и тогда она попросила меня описать облик того человека. Я рассказал подробно и точно, ибо человека того видел каждую ночь и знал как собственные руки.

Ядне поразилась — она узнала в том человеке своего мужа. Она спрашивала меня о цвете его волос и глаз, об узорах на одежде, об оружии, просила рассказать, как выглядела собака, которая бежала рядом с ним. Если я не мог ответить ей сразу, то ложился спать и, проснувшись, отвечал точно. В конце концов, у Ядне не осталось никаких сомнений в том, что Мэбэт, ее муж, поселился в моем сне и живет жизнью, о которой они ничего не знают. Бабка рассказала обо всем моей матери — и мать удивилась.

Я рос, научился владеть луком, принес первую добычу — небольшого черного глухаря — но человек с собакой, идущие по снежной тропе, не покидали моих снов. Они живут в них до сих пор, когда я уже стар и никого из тех, о ком рассказано в моей повести, нет среди живых. И потому, пока есть еще во мне дыхание, история Мэбэта не закончена и я спешу отдать ее людям, чтобы она не исчезла вместе со мной.