Элиа Казан - Сделка

— Узнаю ее стиль.

— Тогда я не мог этого понять. Думал, она узнала, что я изменил ей. Но вышло совсем не так. Я и понятия не имел, куда она провалилась! Почти год не имел понятия!

Его глаза снова остановились на мне, изучили меня. Затем он медленно сунул руку в карман и вытащил ручку с записной книжкой. Чет нацарапал несколько букв и цифр на листке, оторвал его и вручил мне.

Я прочитал: «166, Запад, 12 улица, Уоткинс, 2–3479».

— Что это?

— Ее адрес.

— Я догадался, но почему?..

— Хочу, чтобы остальное ты выяснил сам. Ты же собирался повидать ее, не так ли?

— Да, собирался.

— Ну вот сходи и посмотри на творение рук своих.

Он встал, видно, решив, что не обмолвится больше со мной ни словом. Он прошел вперед по проходу, затем вернулся и перегнулся через спинку сиденья.

— У нее есть парень, — сказал он.

— Я догадался.

— Твои догадки не стоят ни цента. Этот парень — мой родной брат Чарльз.

— Они поженились?

— По-моему, неплохо было бы предупредить тебя, твои мозги работают определенным образом, и ты можешь недооценить его. А это опасно. Он — девственник, мой брат, еще не совсем взрослый, в общем… сам увидишь.

— Они не поженились?

— Поясню, как я узнал, что она в Нью-Йорке. Это вышло так. Мне позвонила сестра. С ней я не общаюсь в принципе — она из той компании, что водит шуры-муры с розовыми ниггерами, признает роль ООН и тому подобное. Она сказала мне: «Послушай и удивись. Чарльз приволок эту девку домой, чтобы, о Боже, познакомить ее с матушкой и получить материнское согласие. Собирается жениться, дурачье». Забыл сказать, что моя сестрица многое пережила и биография Гвен написана для нее на лбу Гвен. И, разумеется, она в курсе, что из себя представляет сам Чарльз. Он верит в святые истины, вдолбленные ему сестрами во Христе. Моя сестрица воскликнула: «Резня невинных!», но я не согласился с ней, потому что подумал обо всем как следует и пришел к выводу, что, может, Чарльз и есть тот, кто нужен Гвен. Не ты и не я. А парень типа Чарльза. Ее не поддающаяся разгадке натура со всем тем, что она пережила, со всеми ее причудами и идиотизмами все еще заставляет парней брать ее с собой для знакомства с матерями. Она обладает даром мексиканок — ты знаешь, обновлением девственности. Уж как они это делают? Ты ведь помнишь, что когда она начинает испытывать оргазм, то кричит: «Там!» С таким удивлением — «Там!» Будто у ней это в первый раз. Большинство женщин вскоре привыкает, а эта вытирает исписанную мелом доску, и поверхность снова чиста. По-моему, она не даст тебе дотронуться до себя.

Он взглянул на меня, пытаясь прочесть мои мысли.

— Что думаешь? — спросил он.

— Я рад, что у нее есть парень и что с ним ей хорошо.

— Ты — лжец! — заявил он. — И всегда им был. И всегда будешь.

Уходя от меня, он миновал Эллен и сказал ей что-то. Эллен улыбнулась и посмотрела на меня.

Я поднял «Лос-Анджелес Таймс» и укрыл лицо газетой.

Пришлось Эллен выгружать меня. Она отнеслась к тому, что ее отец представляет из себя еле держащегося на ногах пьяницу, как к простой проблеме, требующей практического разрешения. Которую она, недолго думая, и разрешила, усадив меня в кресло и привязав поясом от плаща к спинке.

— Сиди смирно, — сказала она и ушла за багажом.

Несмотря на высказывания экспертов, я пришел к заключению, что наши дети не очень чувствительны. Я видывал ребятишек, беззаботно играющих на развалинах своих домов, видел, как они забывают родителей через неделю после их смерти. По отношению к несчастьям они более эгоистичны и потому более честны, чем мы, взрослые.

К возвращению Эллен я спал. Она развязала меня, подняла и подтащила к такси. Именно тогда, униженный своей невменяемостью, я почувствовал, что мне нравится Эллен такая, какая она есть, а не та — «мой ангел».

В такси она расспрашивала меня о Гвен: вырабатывала новую линию поведения в новой жизни, заинтригованная женщиной далеко не обычного поведения.

«Алгонкин» держал номер наготове. Но для Эллен они почему-то никак не могли найти комнату. Я попросил поставить раскладушку в гостиной. Раскладушку они поставили, но постельное белье так и осталось лежать стопкой. Решили, что Эллен — моя подружка.

В кабинете на стене висела таблица расценок. Номер, в котором я поселился, стоил 35 долларов в день. Слава Богу, я не отказался от статьи о Рохасе. Если бы не журнал и не его финансы, то через неделю деньги закончились бы. Только работающие на фирму могут позволить себе комфорт.