Марк А. Радклифф - Ангел Габриеля

— Нет, не сейчас. Нам следует сделать это тогда, когда мы будем на занятии.

— Да, ты, должно быть, прав, но как насчет остальных? С ними тоже, наверное, стоит поговорить?

— Не знаю. С Ивонной, пожалуй, да, но с Кевином? Не думаю, что это была бы удачная мысль. Пожалуй, этот парень слишком любит угождать, и из-за него все это покажется похожим на заговор.

Джули снова посмотрела на воду долгим, пристальным взглядом. «Всегда есть выбор», — подумала она, после чего сказала:

— Вообще-то, я не привыкла доверять людям, которые убивают других людей. Давай сделаем все, что в наших силах, чтобы узнать, что осталось от наших жизней… Ладно?

Однако где-то в глубине ее сознания шевельнулась мысль: «Интересно, может ли здесь оставаться секретом чей-либо разговор?»

Джеймс и Гари пили уже по четвертому бокалу виски, и, хотя Джеймс ощущал приятное тепло, которое рождала мысль, что хозяин до сих пор не выставил его за дверь, ему очень не нравилась идея Гари насчет его собственных песен, которые должна будет исполнять их возрожденная группа.

— А что говорят все остальные?

— Я их еще не спрашивал. Подумал, что должен сперва прийти с этим к тебе. Ведь все-таки ты гитарист.

— А ты поимел мою девушку.

— Да, черт возьми, Гари, но я ж не хотел…

— О, ты еще скажи, что это вышло нечаянно… Дескать, твой член случайно попал не туда, куда надо. Да?

— Нет, я хочу сказать… Господи, да ты же сам знаешь, как тогда было.

— Я знаю, каким был ты.

Они замолчали. Джеймс хотел еще что-нибудь добавить, объяснить свою оплошность, однако правда состояла в том, что он на самом деле не мог вспомнить, как это произошло. Он знал, что Гари вроде как крутит с Алисой, но в те времена все крутили со всеми. Автобус у них был совсем небольшой, и было непохоже, чтобы Гари с Алисой могли где-то уединиться. Или все-таки могли? Он никак не мог вспомнить.

Он был совершенно уверен, что инициативу проявила Алиса — наверное, они были пьяны или еще что-то в этом же роде — одним прекрасным вечером, когда все ушли в зал для проверки звука перед выступлением. Где это было? В Лестере? В Ковентри? Хрен его знает, кажется, где-то в центральных графствах. И еще ему запомнилось, что на ней была длинная юбка и что она стянула трусики еще до того, как все как следует началось, — кажется, даже раньше, чем они успели поцеловаться, но что он точно помнил, так это то, что Гари и Берни вернулись, потому что забыли струны, вернее, Гари забыл микстуру от кашля. Должно быть, ругань была несусветная, настоящий трамтарарам, но он ничего не мог вспомнить, а потому выдавил из себя единственное, что мог придумать в данных обстоятельствах:

— Жизнь дерьмовая штука.

— Знаешь, она теперь с Мэтью.

— Да, я слышал… Даже трудно себе представить.

— Да, но только до тех пор, пока не увидишь их вместе. Тогда это приобретает некий смысл.

— Как, вы видитесь?

— О да, они приезжали на выходные в начале этого месяца. Ты слышал о том, что они выиграли в лотерею? Очень за них порадовался. Они здорово ударились в религию, представляешь? И у них есть дочка, ей теперь уже, наверное, около пяти, настоящая душка.

— Вот это да! Ну, в общем, так или иначе, — Джеймс не имел привычки принимать близко к сердцу информацию о жизни других людей, — все, о чем я тебя прошу, — чтобы ты подумал.

— Что ж, подумать нужно о многом, Джеймс, ведь у меня есть определенные обязательства.

— Какие, например?

— Начать с того, что я подписался на гастроли с «Кармой» на первые четыре месяца следующего года, а еще мы будем записывать новый альбом с октября по февраль следующего года, так что другие мои проекты должны выстраиваться с учетом всего этого.

— Да, разумеется, — согласился Джеймс.

— Но может, стоит обратить внимание и на твое предложение.

— Да-да. Ты только подумай о возрождении группы, слышишь, подумай. Это все, о чем я прошу.

— Я хочу сказать, что возрожденная группа поможет продемонстрировать то новое, что я написал.

— Да брось, Гари. Знаешь, все эти группы, выступающие на гастролях по случаю воссоединения… В общем, каждая из них исполняет всего по четыре или пять самых известных своих песен.

— Что ж, у нас имелся только один хит.

— Два хита.

— Один.

— «Вечеринка» стояла в немецком чарте на третьем месте, — напомнил Джеймс, пристально рассматривая ковер и пытаясь угадать, настоящая ли это шкура. Впрочем, все в этом доме было дорогое. Безвкусное, но дорогое. Может быть, это шкура большого барана. Но точно не белого медвежонка.