Марк А. Радклифф - Ангел Габриеля

— Я вовсе не чувствую себя несчастным, и я не был несчастен, я был… разочарован, может быть, раздражен, потому что не был хозяином своей жизни. Я хотел стать отцом, хотел ребенка от Элли, но у меня не получалось. — Он сделал паузу и ушел в свои мысли. — И я никак не мог придумать, что мне с этим всем делать. Но я не был несчастен.

— Получается, вы рассердились и продолжали сердиться примерно полтора года? — спросил Христофор.

— Не знаю. Не все так просто. Было и кое-что еще.

— Вот именно поэтому вы и находитесь здесь, — прокомментировал Клемитиус.

— Не думаю, приятель, что я справился бы с такой тяжелой проблемой, — стрельба холостыми кого угодно приведет в замешательство, — вставил Кевин. — Ты молодец, что нашел в себе силы об этом заговорить. Сам-то я по этой части в полном порядке. Моя первая жена говорила, что я обрюхатил ее уже тем, что посмотрел на нее с другого конца комнаты, — добавил он со смехом.

— Да, слыхали мы о таких подвигах, — произнес Габриель равнодушно.

— Не могу представить, какая женщина подпустила бы тебя к себе хотя бы на шаг ближе, — съязвила Ивонна. — Тебе никогда не приходило в голову, что этим твоя жена хотела сказать, что ребенок вовсе не от тебя?

Габриель между тем продолжал:

— Я много размышлял по этому поводу… То есть не просто о собственном бесплодии, а… ну, в общем, думал о том, почему я почти все время нахожусь в дурном настроении…

— И к какому же выводу вы пришли? — спросил Клемитиус.

— Мне приходили на ум сотни причин, но от осознания причин ничего не меняется — просто появляется повод поговорить, почему ты находишься в таком состоянии.

— Что это значит? — спросил Кевин, обращаясь к Ивонне.

Габриель не обращал на них внимания:

— Я переживал из-за того, что начал стареть, стал чувствовать себя более неуверенным, ощущать себя в меньшей степени хозяином своей жизни. Кроме того, у меня начали выпадать волосы… Я знаю, что это сущие пустяки, — другие лишаются почек или любимых людей, что в сравнении с этим какая-то лысина? Но эта лысина была моей, и я стал рассуждать так: «Что ж, это первое изменение, происшедшее с моим телом против моей воли», и это казалось мне предвестием других неприятностей, понимаете? Боли в коленях, артрит, ожирение, опять же треклятые проблемы со спермой…

— Что ты имеешь в виду, что значит — от другого? Она не посмела бы так поступить, — сказал Кевин.

— Потому что иначе ты бы ее убил?

— Вообще-то, да.

— Это тебе и причина, почему она скрыла правду, — улыбнулась Ивонна.

— Похоже, у нас тут идут два совершенно разных разговора, — заметил Клемитиус.

— Сами видите, у них всегда виноваты мужики, — не унимался Кевин. — Послушать, так нам даже нельзя по справедливости наказать за несправедливость.

— Бедный, бедный наемный убийца, все-то его обижают! — ухмыльнулась Ивонна.

— Если бы я встретился с тобой до того, как тебя заказали, я убил бы тебя совершенно бесплатно, по собственному почину! — прошипел Кевин.

— Уверена, что так и было бы, у тебя повадки любителя, а не профессионала, — парировала Ивонна.

Кевин сжал кулаки и посмотрел на Клемитиуса, который изрек фразу, произносить которую он, по всей видимости, тренировался уже давно:

— Я ощущаю в группе некоторую враждебность.

Гари Гитарист — во всяком случае, для беженца из поп-группы восьмидесятых — был вполне успешным человеком. И во многом ему за это следовало благодарить лекарство от кашля.

В ту пору, когда группа «Собака с тубой» корчилась в предсмертной агонии, Гари Гитариста очень редко видели без пузырька микстуры от кашля в руке. Когда дела пошли из рук вон плохо, он стал выпивать по семь пузырьков в день. Эта привычка стоила ему семидесяти фунтов в неделю. После того как «Собака с тубой» распалась, он отправился прямиком в центр лечения наркозависимости. Там ему очень понравилось. Ему не только удалось покончить с микстурой от кашля, но и с самим кашлем тоже. И, словно уже одного этого было недостаточно, он познакомился там с Длинноволосым Бреттом, лидером американской группы «Карма», этой легенды мейнстримовских американских радиостанций. Бретт боролся в ту пору с двумя зависимостями: от кокаина и от секса. Он был также по горло сыт вероотступничеством гитариста «Кармы» Стиви Логана по прозвищу Струна, который примкнул к секте адвентистов седьмого дня. Тем нравились деньги Стиви, но не дьявольская музыка, которую он исполнял, чтобы их заработать. Стало быть, Бретту требовался гитарист, а Гари Гитарист как раз таковым и являлся по определению. Союз, заключенный ими в реабилитационном центре, принес Гари Гитаристу за следующие семь лет более пяти миллионов долларов.