Марк А. Радклифф - Ангел Габриеля

Габриель убрал руку от лица и улыбнулся. Глаза его были сухи. В руке у него что-то блеснуло. Он встал.

— О, ради всего святого, Габриель, зачем вы так рано нас покидаете? Это воистину стало у вас привычкой, с которой нужно бороться, — пожурил его Клемитиус.

Габриель сделал два шага, выходя на середину комнаты, в правой руке, за спиной, он держал тонкий флакон. Он развернулся к Клемитиусу. Кажется, он дрожал.

— Как вам прекрасно известно, мне некуда идти, — произнес Габриель и направил струю дезодоранта в глаза Кевину.

Это, как догадался Христофор, был всего-навсего антиперспирант, какая-то там «ледяная свежесть», а вовсе не нервнопаралитический газ. Кевин не стал кататься по полу, визжа, что у него плавится лицо. В результате нападения его голова просто стала пахнуть лучше, а во рту появился неприятный привкус. Но все-таки глаза у него защипало, поэтому он не сразу вскочил на ноги, чтобы свернуть Габриелю шею. Он замешкался секунды на четыре. Всего-то ничего, подумал бы кто-то, но этого времени Габриелю хватило, чтобы подскочить к Кевину и нанести сокрушительный апперкот справа в челюсть, опрокинув Кевина назад вместе с креслом.

Клемитиус открыл было рот, чтобы заговорить, но передумал, видимо решив, что Габриель закончил и после такого беспрецедентного акта жестокости пауза возникнет сама собой.

Но Габриель не закончил. Он быстро шагнул к ошеломленному Кевину, который барахтался рядом с поваленным креслом, пытаясь встать, и пнул его по ребрам. Дважды. Кевин никак не мог подняться. Однако боль от ударов по ребрам не шла ни в какое сравнение с болью от удара в челюсть. Габриель, похоже, догадался об этом, потому что, когда Кевин откатился назад, спасаясь от пинков по ребрам, Габриель нанес ему опасный удар в висок.

Ивонна негромко вскрикнула. Джули вцепилась в подлокотники кресла, однако не издала ни звука. Голова Кевина дернулась и откинулась назад. Он попробовал приподняться на локтях, но упал на спину. Весь в крови, он лежал на полу и стонал.

Клемитиус снова попробовал заговорить, но Габриель, повернувшись к нему, предостерегающе поднял палец. А затем ударил Кевина по голове семь или восемь раз, а может, и все девять. Он не собирался его убивать — да здесь это было бы и невозможно, — однако убийца должен был чувствовать адскую боль. Затем Габриель повернулся к Христофору и тихо попросил:

— Расскажите им. Пожалуйста. Расскажите.

И Христофор рассказал.

Джеймс решил, что ему не следует проявлять чрезмерную радость, когда начнут съезжаться остальные члены группы. Однако, когда прибыли Гари и Берни, он встретил их у коровника, сияя, словно ведущий дневной телепередачи, а в руке у него дымился второй за день косяк.

— Ребята, рад, что вам наконец удалось добраться, — произнес он, нарочито растягивая слова и улыбаясь так, словно вот-вот стиснет их в объятиях.

Никому не понравится, когда его приветствует пускающий слюни обдолбок среднего возраста, в особенности если ради встречи с ним пришлось проехать восемьдесят семь миль за какие-то пять часов.

— Ты называешь это фермой? — проворчал Гари, с трудом выбираясь из автомобиля.

— Хорошо проехался, Гари? — Джеймс находился под слишком сильным кайфом, чтобы воспринимать чей-то сарказм.

— Да я полдня провел в этой чертовой мышеловке с проклятым христианским фундаменталистом. Что хорошего в такой поездке?

— Почему-то ты не жаловался, когда я заправлял ее за свой счет, слышишь, ты, англо-американский говнюк! — парировал Берни.

— Что ж, зато теперь вы здесь, — глупо закивал Джеймс. Повисло долгое молчание. — Может, зайдете в дом, бросите сумки и что-нибудь выпьете? Остальные скоро будут.

Они прошли в дом. Гари проследовал прямо к камину и уставился на голубой постер Джеймса.

— Круто, правда? — улыбнулся Джеймс.

— Это же плакат, ты, дурак! — презрительно усмехнулся Гари. — Тебе что, пятнадцать?

Послышался шум подкатившей к дому машины.

— Наверное, Майк, — пробормотал, ухмыляясь, Джеймс, который уже сильно смахивал на Кита Чегвина. [122] Кит Чегвин (р. 1957) — чрезвычайно улыбчивый британский комик и телеведущий.

У входа в дом вылезали из «мерседеса» Алиса и Адам, служитель божий.

— Привет! — прокричал Джеймс. — Рад вас видеть! Но где… где Мэтью?

— Его э-э-э… арестовали в придорожном магазинчике, — ответила Алиса.

— За что? — спросил Берни.

— За кражу, — улыбнулся Адам.

— За кражу? Вы разве не разбогатели? — удивился Гари.