Джоанна Кингслей - Лица

— Этим нам и предстоит заняться, — Дэнни медленно вел машину. Его голос звучал глубже, чем прежде.

— Но не у тебя.

Он втиснулся между двумя огромными лимузинами и выключил зажигание. Потом взглянул на нее:

— Когда я тебе позвонил, я так и думал: пойдем в кафе, разопьем бутылочку шампанского. Но когда в общежитии увидел тебя, как ты смотрела на меня, как обняла и поцеловала, понял, что лучше справить все наедине. И шампанское нам ни к чему. На него уйдет слишком много времени.

— Я должна тебе кое-что сказать, — она с усилием отвернулась от него и стала глядеть перед собой в окно.

— Скажешь потом. Пошли, — он вынул ключ из замка.

— Нет.

— Жени, — голос стал низким, но не потерял настойчивости. — Я прошу лишь о том, чтобы мы воспользовались мгновением. Больше ни о чем. Я знаю, ты тоже так чувствуешь — это наше мгновение, и оно вознесет нас на нашу вершину. Мы одолеем ее вместе, любовь моя — потерянная и вновь обретенная. Мы должны предаться нашему мгновению, и боги вознесут нас наверх на плечах.

Жени пробормотала что-то, но так тихо, что он не расслышал, и повернул ее голову к себе.

— Поговорим потом. О чем хочешь.

Жени дрожала; лицо, сдерживаемое его ладонью, обращено было к Дэнни.

Он пристально вглядывался в него — лицо, которое последнее время преследовало его повсюду.

— Жени, я люблю тебя. Вижу в каждой девушке, каждой женщине. Все это время я надеялся, нет, я молил, чтобы мы были вместе. Я знаю, придется ждать, но я к этому готов, — он взял ее за руку. — Но сегодня давай будем любить друг друга.

— Да, — слово застыло у нее на губах, и вслед за этим она умоляюще вымолвила: — Нет.

Она давно уже не помнила ощущения пронзающего электричества, пронизывающих потоков солнечного света, смеха, чувства, будто прямо сейчас родилась заново.

Дэнни обнял ее за талию. Она вся обмякла.

— Я не могу, Дэнни. Я обручена…

Его рука упала с талии, и на тусклой улице Жени почувствовала себя одинокой и беззащитной.

— Обручена? — повторил он подавленно. — Чтобы выйти замуж?

Она кивнула.

— С кем?

— С Пелом. Пелом Вандергриффом.

Дэнни молчал. На его глазах показались слезы. Жени чувствовала, что опустошена. Осколки сказки валялись под ногами. Было такое ощущение, будто она убила живое.

— Это точно? — наконец выговорил он. — Ты выйдешь замуж за этого… человека?

— Да.

— Так, может, совершим это напоследок в память о прежних временах? — его голос сделался грубым. — Покувыркаемся в последний раз на сене, пока ты не стала замужней женщиной?

В тусклом свете фонаря Жени увидела, каким суровым стало его лицо. Он смотрел на нее почти с ненавистью. Вместе с любовью она разбила его поэтическую мечту.

Она покачала головой, и по ее щекам потекли слезы.

— Хорошо. Я провожу тебя до такси.

На стоянке она повернулась, чтобы попрощаться, но Дэнни уже быстро шел прочь, держа спину очень прямо — чтобы продемонстрировать свою гордость.

Через три дня, на выходных в Нью-Йорке, Жени пожелала спокойной ночи Вандергриффам и вышла из гостиной. Она извинилась за ранний уход, сказав хозяевам и гостям, что последние дни ее сильно вымотали.

— Ничего, дорогая, — Мег подставила щеку для поцелуя. — Мы понимаем, как тяжело учиться в медицинской школе.

Жени пропустила мимо ушей скрытое в голосе Мег раздражение. Пел проводил ее до спальни, но у дверей она быстро поцеловала его:

— Прошу тебя, не сегодня, Пел, — и повернула ручку. — Я и в самом деле устала.

«Даже разговаривать с ним будет тяжело», — подумала она.

— Понимаю. Увидимся завтра. Спокойной ночи.

Но Жени не заснула до рассвета, а встала, почувствовав себя более выжатой, чем накануне.

— Нервы, — успокоила ее Мег за завтраком. — Так бывает со всеми невестами.

— Наверное, — мрачно согласилась Жени.

— Хорошо, что праздничный обед будет не у нас. Я бы просто рухнула: ведь я тоже волнуюсь.

— Невероятно, — улыбнулся Пел. — У тебя, как у «Роллс-Ройса», вечная гарантия.

Мег рассмеялась и повернулась к мужу:

— Ты не возражаешь, Филлип? Насчет Дня Благодарения?

— Напротив, — ответил он. — Ты меня знаешь, Мег. Я из тех, кто всегда портит настроение другим. Была бы моя воля, наложил бы запрет на все эти празднества.

— Запретил бы даже свадьбу?

— Свадебную шумиху — да, — он задумчиво посмотрел на Жени. — Хотя против самой церемонии ничего не имею против.

— Ну, спасибо, — кисло хмыкнул Пел.

— Ты никогда так не говорил, — расстроилась Мег. — И всегда любил то, что сейчас называешь шумихой. Любил, когда вокруг тебя много людей.