Ирина Мамаева - Ленкина свадьба

— Придем, — отозвалась за всех Митькина, — особенно Ленка у нас прибежит пораньше. Только вот для чего? Или ради кого?

Но тут в библиотеку вошла Ирка Румзина и с ходу набросилась на Катерину:

— Нет, ну что это такое делается-то?! Мало того, что этот бык чертов всех пугает по полям, а директору все равно, так теперь еще решили ввязаться в программу по выращиванию овощей по финской технологии. Финны бесплатно технику дают для посадки. А у нас земля сама знаешь какая: чуть копни — один исподник — камни. Неудобья: то косогоры, то перелески, то ямы, то канавы. Где у нас этим нарядным финским машинкам пройти? А кто эту морковь убирать будет? Картошку-то убирать некому. Кто за такие гроши в земле копаться будет? Сколько в прошлом году под снегом осталось, помнишь? Да и хранилища под овощи у нас нет. Вырастим

морковь — и куда ее девать? Сразу продавать — не выгодно, хранить — негде.

— На кой ты мне тут лекции читаешь, — вклинилась, наконец, в ее словесный поток тетя Катя, — чем я-то тебе помочь могу?

— Давай мне все, что у тебя есть про выращивание овощей.

— Да у нас, сама знаешь, какого года литература…

— А-а, давай.

Тетя Катя пошла искать книги по стеллажам, а Ирка обратила внимание на девчонок.

— Здравствуйте, девочки! Слышали да что творят? Лишь бы взять что-нибудь бесплатно, да насажать побольше, пока деньги дают, а кому убирать все это потом, какова реальная выгода — всем плевать. А ведь земля — это такое богатство, да? Выйдешь утром в поле, солнце кругом, ширь такая, что дух захватывает, и как

будто — летишь… — у Румзиной даже глаза загорелись и стали добрыми, масляными, как будто о любимом мужчине говорила.

— Земля и земля… — повела плечиком недовольная тем, что их разговор прервали, Митькина, — зато кроме этой земли у вас, деревенских, тут ничего и нет. Серо, скучно, зимой — холодно.

— Грибы, ягоды можно собирать! — вставилась Ленка, — не скучно! А что у тебя в городе-то есть?

— В городе — культура, — Митькина даже удивилась столь глупому вопросу. — Музеи, театры…

— Сама-то давно в теантере была? — Румзина посмотрела на нее с жалостью.

— Я?.. Мы с классом тогда… э-э… ходили… На Чехова…

— Раз в год в теантер сходят, а потом своей культурой в нос тыкают. Культура — это когда человек работать умеет, дело свое знает и делает его с радостью.

— Да, вот и Танька с родилки говорит, что работать надо с радостью, работа веселых любит, — снова вклинилась в разговор Ленка.

— А грибы ваши собирать — маслята вшивые — от них потом все пальцы коричневые. Фи!

— И правильно говорит, — поддержала Румзина Ленку. — Земля, поля вот эти, тишина, птицы — это такое богатство, которое в городе никому и не снилось, — Ирка говорила это от души, она всегда изъяснялась как-то восторженно, — Катя, найди мне ту синюю книжечку, помнишь, лонись1 брала?

1 Лонись — в прошлом году.

— Работают глупые, а умные затем и умные, что могут найти себе такое место, где работать не надо, — устало, как будто объясняла это уже в сотый раз, сказала Митькина, но Румзина отошла к стеллажам искать книжку.

— А если не работать, то что же делать? — удивилась Ленка.

— Жить! Жизнь — это развлечение! А в городе развлечений больше, чем в деревне. Вот вы тут и скучаете, и ничего не знаете. Знаете, что такое боулинг? — Ленка с Любкой не знали, и Митькина пояснила: — Это игра такая: шары катать, чтобы они кегли сбивали. Кто больше кеглей собьет — тот выиграл.

— И тому приз?

— Нет, просто интересно.

— Какой же в этом интерес — кегли сбивать? Они что — мешают? — снова удивилась Ленка.

— Дура! Это игра такая! О чем я с вами разговариваю! — и Митькина, подхватив журнал, собралась идти.

Тетя Катя между тем нашла для Ирки Румзиной все книжки, включая синенькую, и теперь записывала их в формуляр.

— Ну и что по-твоему, — обратилась Румзина к Митькиной, — взять теперь всех и переселить в город, к культуре твоей?

— Зачем переселять? Умные — сами переселятся, а глупые — пусть в навозе копаются.

— Жалко мне тебя, Анечка, — неожиданно грустно сказала Ирка, — вот ты и умная вроде, и красивая, и в городе живешь, а пустая какая-то… картонная. Радоваться жизни не умеешь. Суетишься, суетишься, все выгоду ищешь, а то, что жизнь настоящая, молодость мимо проходит — не видишь.

— Суетиться надо, чтобы в жизни хорошо устроиться, чтобы… — но Ирка не дослушала, махнула рукой, забрала книжки и ушла.

— Чтобы и погулять, и замуж хорошо выскочить, — докончила Митькина, глядя на Ленку с Любкой.