Ирина Мамаева - С дебильным лицом

— У меня есть дунуть, — сказал, не здороваясь.

— Неси.

Свернули косячок и быстро выкурили на двоих, все также сидя на подоконнике.

Неожиданно у Димки в руках оказался пистолет-пулемет Дегтярева.

Андрей не удивился, взял у него из рук, привычно приложил приклад к плечу и прицелился.

Темные, грязно-коричневого цвета стены освещались единственной тусклой лампочкой без плафона. Она едва заметно качалась на тонком шнурке провода. Следом за ней, то сужаясь, то расширяясь, плавали стены. Из чьей-то комнаты доносилась потусторонняя электронная музыка.

— Мы в компьютерной игре, — сказал Димка.

Андрей снял ПП с предохранителя, спрыгнул с подоконника и вжался в стену. Едва успел — в ту же секунду в другом конце коридора появился силуэт человека, Андрей рефлекторно вскинул ствол и нажал на курок.

“Zdravstvuite Tanya!

Ya uvidel vashe foto na internete I hotel by s vami poznakomit’sa. O sebe: menya zovut Oleg, 36 let, rost 180sm. Ya jivu v San Francisco sam is Moskvi. Est rebenok v Moskve no u nego yzhe drugoy otets. Rabotau programmistom, 2 vishih obrazovaniya. U menya svoy dom s basseinom, mashina. Net problem s obschitelnost’u. Hobby: knigi, muzyka, sport. Ischu devushku dlya ser’eznyh otnosheniy, kooraya bi sdelala menya schastlivim. Budu rad esli otvetite.

Oleg

P.S. Ya, Pravda, noshu ochki i sutulus’…”.

Наводя порядкок, Татьяна в очередной раз нашла у себя вещи Михайлова.

Это было ужасно: каждый раз, сколько бы она ни выкидывала его шмотки, сколько бы не вызывала его забирать что-то, что ей стало жалко выкидывать — постоянно что-то еще оставалось, как будто он все время незримо находился рядом с ней, все не хотел уходить. Попробуй-ка забудь о мужчине, если он прожил с тобой в твоей квартире несколько лет! Если везде — вещи, которые он дарил, которые они покупали вместе — да черт с ним! — просто к которым он прикасался! И теперь все это вместе взятое вызывало в Татьяне стойкое отвращение. Случайно обнаружив его свитер в кладовке, она чувствовала себя фээсбэшником, рассекретившим логово врага.

Татьяна презрительно осмотрела свитер и привычно потянулась за ножницами. По телевизору вот-вот должен был начаться сериал, она уютно устроилась в кресле и стала методично резать его на узкие полоски, чтобы потом, когда одежка превратится в несколько аккуратных клубочков, пристроить их в ковер. Ковер этот она начала вязать давным-давно. Уходя, каждый мужчина обязательно забывал у нее какую-нибудь вещь: свитер, футболку, спортивки, и каждую вещь Танечка также методично, не спеша, разрезала большими портняжными ножницами на узкие полоски, сматывала в клубки и вязала, вязала…

Вот этот красно-белый кружок в самом центре — это водолазка несостоявшегося рокера Гаврилова, которую когда-то искромсала с ненавистью и с которой все началось. Вот тот темно-синий цвет — подштанники Ухарева, ворвавшегося в ее жизнь стремительно и красиво: с цветами, шампанским — и так же стремительно вырвавшегося из ее объятий, влюбившись в другую. Была зима, и он в заботах о своем здоровье каждый день поддевал их под брюки с аккуратными стрелками. Татьяна закрывает глаза и видит, как Ухарев дома воровато озирается, стягивая их, а потом гордо переоблачается в шелковый халат с кистями. Нет Ухарева — нет подштанников — нет воспоминаний. Разрезая одежду бывших, Татьяна расправлялась со своим прошлым, выпускала негативные эмоции, плача.

Андрей не звонил.

Андрей не звонил уже две недели, а ведь за окном уже давно сошел снег, и каждый день начинался с сумасшедшего солнца в окне, с птичьих радостных трелей. На работе наступило затишье: учебы прошли, все документы были готовы, но кандидаты не спешили, появлялись в администрации по одному, и большую часть времени Татьяна была свободна. Хорошо, если вечером было занятие по фламенко, а если нет — она долго моталась по магазинам, убивая время и покупая глянцевые журналы, новые кофточки и косметику. Но домой идти все-таки приходилось.

Изнутри, где-то под сердцем, грыз ее, подтачивал неприятный червячок сомнений и страха: нужна ли она Андрею?

Две недели Андрей как проклятый каждый день после университета допоздна замывал двигатели, откручивал бесконечные гайки и бегал за пивом Коляну. Приходил в общежитие, вяло отмывал грязь, скидывал пропахшую потом и бензином одежду и падал лицом вниз на постель, как в пропасть, и с утра ему мучительно и безнадежно не хотелось вставать.

Пару дней назад Колян оставил его менять масло, объяснив кое-как технологию, и Андрей, не зная всех подводных камней, сильно обжегся ливанувшим в отверстие горячим маслом. От собственной беспомощности и боли глаза защипало, и он долго стоял в яме, прижавшись спиной к стенке, глядя на грязное днище зависшей над ним машины.