Патрик Нит - Новоорлеанский блюз

Сильвия открыла дверь и увидела стоявшую на лестничной площадке Милашку Элли; согнувшись и задрав свои красивые юбки, она подтягивала сползавшие чулки. Элли выпрямилась, мельком взглянула на Сильвию и заразительно рассмеялась.

— Девочка! — воскликнула Милашка Элли. — Ты еще не одета? Что с тобой? Прости меня, но ты нарываешься на неприятности!

Сильвия, усмехнувшись, отошла от двери, пропуская Элли в квартиру; та вошла неестественной походкой, подчеркивающей, как ей казалось, ее невинность. С такими блестящими голубыми глазами и белокуром парике Элли действительно выглядела невинной и к тому же белой девушкой. Без всякого сомнения. Но, несмотря на постоянное давление со стороны Сильвии, мысль о том, чтобы выдать себя за белую, едва ли приходила ей в голову.

Сильвия припомнила одну из подобных бесед.

— Элли, — сказала тогда Сильвия, — ну зачем ты это делаешь, девочка? Ведь ты же легко можешь выдать себя за белую, поверь, я не вру.

— Выдать себя за белую? Да как я смогу сделать это, когда все здесь знают меня, как облупленную?

— Да зачем здесь, Элли. Не здесь, не в Монмартре. Ты же можешь переехать куда-нибудь в другое место.

Сильвия хорошо помнила выражение лица Элли при этом разговоре. Широко раскрытые глаза, рассеянный и отсутствующий взгляд, который так и притягивал белых парней, желающих расслабиться.

— Ну куда, скажи на милость, я перееду?

Куда она переедет? Да куда угодно! В любое место! Куда захочет!

Сильвия вспомнила об этом, глядя, как Милашка Элли вертится перед зеркалом, придав лицу привычное невинное, не от мира сего выражение, и почувствовала, что в душе ее закипает раздражение.

— Что тебе нужно, Элли? — спросила она.

Элли повернулась к ней; выражение ее лица сделалось таким несчастным, что Сильвия с трудом подавила желание ее ударить.

— Ты сердишься на меня, Сильвия?

— Нет, я не сержусь на тебя, — ответила подруга, стараясь говорить помягче. — Просто мне некогда, только и всего. Ты же знаешь, мне постоянно надо быть наготове. Так что тебе нужно?

— Ты не можешь одолжить мне подвязки? — попросила Элли. — Мои плохо держат, к тому же они изношенные и страшные.

— Я же говорила тебе, не позволяй никому из мужчин раздевать тебя, — сказала Сильвия с улыбкой. — Ты же знаешь, во что может обойтись одна такая ошибка.

— А мне не все ль равно — ведь деньги-то его.

— Подруга, ну ты голова; ты, как всегда, права.

Женщины улыбнулись друг другу. «А мне не все ль равно — ведь деньги-то его». — «Подруга, ну ты голова; ты, как всегда, права». Это были как бы пароль и отзыв, принятые у женщин их круга. Иногда Сильвии эти фразы напоминали церковные песнопения в форме «вопрос-ответ», которые распевались прихожанами в храме; что-то наподобие спиричуэла для проституток. А ведь только Сильвия, одна из всех, считала себя проституткой. Остальные говорили о себе, что они «возлюбленные» или, на худой конец, «подружки» — даже тогда, когда они видели, как их товарку выбрасывают на улицу, да еще и с детьми в придачу по причине предстоящей женитьбы «возлюбленного» или «дружка», а иногда из-за того, что «возлюбленная» или «подружка» ему попросту наскучила. До чего же они были наивны, эти девушки!

Сильвия достала из ящика комода несколько коробочек с красивыми подвязками; Милашка Элли тут же изъявила настойчивое желание примерить все и заворковала, ощутив под пальцами мягкий шелк, гладкий атлас лент и тонкие кружева.

— Сильвия, да у тебя просто потрясающие наряды, — с восторгом произнесла она.

— Это не наряды, это рабочая одежда.

— Сильвия, ну почему ты такая! — засмеялась Элли. — Неужели тебе все время хочется задираться? У тебя всегда такое настроение, как у пьяницы на утро после похмелья. Ведь ты и сама знаешь, что это так. Джонни покупает тебе все самое лучшее. У тебя самая хорошая одежда, у тебя самая хорошая комната, у тебя самая хорошая кровать. А чего стоят эти прекрасные покрывала, мягкие подушки в наволочках с кружевами. Ты же принцесса среди нас, Сильвия Блек. А ведешь себя совсем не как принцесса!

— Это не кровать, — ответила Сильвия тусклым, безразличным голосом. — Кровать — это место, где можно отдохнуть и расслабиться. А это — что-то вроде моей приемной, так почему я не могу сделать так, чтобы мне было хорошо и удобно?

Элли, глубоко вздохнув, покачала головой. Сильвия, глядя на нее в упор, почувствовала, как раздражение снова закипает в ней. Она не виновата, пыталась внушить себе Сильвия. Элли просто дура. Но если она не виновата, то кто же виноват, черт возьми?