Патрик Нит - Новоорлеанский блюз

И вдруг он запел и бессознательно выбрал песню, которая, как он чувствовал, была песней Кудзайи и которая от Эла Джарро [113] Al Jarreau (род. в 1940 г.) — американский вокалист и композитор, называющий себя последователем Элвиса Пресли. возвращалась через Нину Симоне [114] Nina Simone (род. в 1933 г.) — автор и исполнительница блюза, госпел, джаза. к Луи Армстронгу.

— «У нас предостаточно времени. И все это время для любви. Ни для чего больше, ни для чего кроме — только для любви» [115] Вольный парафраз текста песни «We have all the time in the world», исполненной Луи Армстронгом в фильме о Джеймсе Бонде «On Her Majesty’s Secret Service» («На секретной службе ее величества»). , — пел Тонго, обращаясь к звездам, а Бунми прижалась лицом к его груди и положила ладони ему на живот.

— А ты хорошо поешь, — тихо произнесла она.

— Да уж не хуже, чем твои друзья-археологи, — рассмеялся Тонго.

— Спой какую-нибудь африканскую песню. Спой что-нибудь по-замбавийски.

Вождь на секунду задумался и тихонько запел народную песню, которой его в детстве научила мать. Кто знает, что было причиной, может быть, ночная тишь или особая акустика чаши высохшего озера, а может, и боль, все не отпускавшая его, — но даже сам Тонго удивился тому, как чисто, мощно и проникновенно звучит его голос.

— Сикоко кувидза ыщзш задела, цвумиса воде пи купе звада. Сикадзи кузвизви, кадзи дачеке, путе-ла макади наде. Тела макади наде. Чи купе вечела чи випе купе вазиб джамидже опи не опи. Мбоко вез- во беладе чикадзе какази ку вази Тулоко цвопье Цво-пье. Вази ку фонге луцвопи.

Интересно, как бы прореагировала на песню Бунми, если бы Тонго пел по-английски? Но он пел по-замбавийски, а она недостаточно хорошо знала этот язык, чтобы понять слова. И поэтому она просто купалась в этих загадочных звуках, и в ее сознании рождались новые истории, полные тайн. Слушая, она все сильнее прижималась к нему и все сильнее сжимала его в объятиях. Она не заметила, как напряглись его мускулы, когда он заметил на противоположном берегу неясные тени, освещенные героической Божественной Луной в ее ущербной фазе. И она не услышала его слез, таких же молчаливых, как звезды.

Зиминдо, Замбави, Африка, 1998 год

— Я когда-нибудь рассказывал тебе историю о Судьбе и Выборе? Кажется, нет. Это хорошая история, — из тех, что знают только закулу.

Итак, жил на свете вождь по имени Вамалоко. Как следует из его имени, он был потомком великого вождя в четвертом колене. Вамалоко был хорошим человеком, может быть, на одну четверть таким же хорошим, как сам Тулоко (удивляться здесь нечему), и правил он в то славное время, которое можно назвать эпохой процветания Зиминдо. Территория королевства увеличилась не только во всех четырех направлениях, но и вверх, к небу, поскольку даже птицы бока знали своего правителя. Вамалоко полагал, что самый правильный подход к произведению потомства был у орхидеи заффре (качество важнее количества; надеюсь, тебе понятно, что я имею в виду). Вот поэтому у него и было всего два сына, два однояйцевых близнеца. Их имена давным-давно забыты, но во сне божественный покровитель народа замба как-то сказал мне, что, рассказывая эту историю, их следует называть Судьбой и Выбором.

Надеюсь, тебе известно, что рождение однояйцевых близнецов — явление столь же редкое, как гнев западного ветра Купеле? Но такие пары, как эта, появляются на свет еще реже. Строго говоря, всегда существует один-два признака по которым можно отличить близнецов, но Судьба и Выбор выглядели как два желтка из яиц курицы, клевавшей маис. Они были абсолютно одинакового роста, ели одну и ту же пищу; у обоих на коленях были одинаковые шрамы, полученные в результате одновременного падения с одного и того же бревна. Даже собственный отец не мог различить их. Когда один из его сыновей отпускал стадо вождя бродить без присмотра среди зыбучих песков, Вамалоко, качая головой, говорил селянам: «Мой сын Выбор меня разочаровал». Но это был не Выбор, это был Судьба.

Естественно, пока они были детьми, их сходство никому не доставляло хлопот, тем более что и по характеру они были одинаковыми. Братья любили подшучивать над селянами, но их шутки скоро забывались, поскольку в беде они всегда первыми спешили на помощь. В действительности проказничал один Судьба, но селяне, не различавшие их, половину его выходок приписывали брату. Выбор, напротив, отличался добротой и деликатностью по отношению к другим, но не считал нужным объявлять во всеуслышание о совершаемых им благодеяниях.