Патрик Нит - Новоорлеанский блюз

Джим повернулся к Сильвии. Он едва мог разглядеть ее в густом сигарном дыму, однако заметил, как она, закрыв глаза, покачивается, стоя на одном месте.

— Так кто же был моим дедом? — спросила Сильвия.

— А откуда я могу это знать? — злобно спросил Берлоне. — Но если судить по твоему лицу, я бы сказал, что им был какой-то черномазый с Юга. Даже если Тони и знал об этом, он никогда ничего не говорил. Хотя, как я подозреваю, его радовало хотя бы то, что его новая жена не родила ему негритенка. Я полагаю, это перст судьбы. Как говорят, дурная кровь выскакивает наружу через поколение. Ты знаешь об этом Сильвия Ди Наполи? А поэтому ты и стала маленькой мисс Несчастьем, которой суждено было родиться негритянкой.

И снова Берлоне затрясся от хохота. Но теперь смех его был таким злобным, что Джим сжал кулаки.

— И кто, черт возьми, может поверить в то, — брызгая слюной, произнес Берлоне, — что я родственник какой-то долбаной черномазой дуры?!

Джим впился взглядом в Сильвию. Прижав одну руку ко лбу, она отступила на шаг и прислонилась к стене. Плечи ее поднимались и опускались.

— Мне надо выйти, — произнесла она сдавленным голосом. — Я хочу на воздух.

Сильвия, спотыкаясь, бросилась к двери, и в следующее мгновение из коридора послышались ее торопливые шаги, а затем раздался глухой удар входной двери о стену, которую она не потрудилась за собой закрыть.

— Хе-хе-хе! — снова засмеялся старик, а Джим почувствовал, как внутри у него закипает злость. — Послушай меня, Джим. Когда говоришь правду, жди неприятностей. Правдой никому не угодить. Ты меня слышишь? Ведь правду все воспринимают как обман и надувательство.

— Кто был ее дедом? — спросил Джим, нагнувшись к старику.

— Да откуда мне знать, — ответил Берлоне, но, очевидно, вспомнив угрожающие нотки, прозвучавшие в голосе Джима, добавил: — Клянусь, не знаю.

— Как же это выяснить?

— Не знаю. Ей-богу, не знаю.

— Да, это плохо, — произнес Джим глухим голосом, непроизвольно сжимая кулаки.

— Иисусе! Может вам попытать счастья в Чикаго? Насколько мне помнится, у Сильвии была сестра, которая вышла замуж за священника. Вроде бы Апостольской церкви всех святых. Сильвия иногда ездила туда повидаться с нею.

— А где именно в Чикаго?

— Не знаю. Да что я вам, дорожный атлас, черт дери?

В этот момент раздался стук в дверь, и в комнату вошла блондинка с взволнованным кукольным личиком. На ней были черные сапожки до колен, короткое, до середины бедер, обтягивающее красное платье с низким вырезом на груди. Ей было по меньшей мере лет тридцать, но она изо всех сил пыталась выглядеть на шестнадцать. Ее губы застыли в улыбке, которая сперва казалась приятной и дружелюбной, но уже через несколько мгновений вызывала отвращение.

— Розетта, — воскликнул Берлоне, — где тебя черти носят?

— Привет, котик! Твоя крошка задержалась в подземке. Я не знала, что у тебя гости. Вы хотите, чтобы я танцевала для вас обоих?

— Он сейчас уйдет, — сказал Берлоне, поворачиваясь к Джиму. — Если, конечно, ты не захочешь кончить и посмотреть, как кончает старик.

— Нет. Я ухожу, — ответил Джим, огорошенный предложением Берлоне, однако не сдвинулся с места.

Старик начал возиться с пуговицами на брюках. Розетта подошла к нему, словно для поцелуя сложив губы трубочкой.

— Котик, давай я помогу тебе расстегнуться.

Джим направился к двери.

— Джим! — окликнул его Берлоне. — Послушай, а ты-то почему возишься с Сильвией?

— Мы с ней друзья, — произнес Джим первое, что пришло ему на ум, хотя уже через секунду вспомнил, что только вчера познакомился с Сильвией.

— Чушь! — закричал Берлоне. — Послушай, что я постиг еще в тюряге: никто никогда ничего никому не делает даром. И это факт, проверенный жизнью.

— Вашей жизнью, — сухо уточнил Джим.

— Да? Послушай меня и запомни. Эта черномазая сучка оттрахает тебя, как шлюха, и использует тебя, как шлюху. Ты слышишь меня?

— Вам не стыдно говорить такое о своей племяннице?

— Мы что, с ней в кровном родстве? — заорал Берлоне, но Джим уже захлопнул за собой дверь.

Выйдя из подъезда, Джим увидел Сильвию, сидящую на тротуаре: ступни ее ног были опущены в водосточный желоб, идущий вдоль поребрика. Ее элегантная внешность, равно как и элегантная одежда, смотрелись совершено неуместно среди мусора, который ветер гонял по грязному тротуару Два парня-зазывалы, все еще болтавшиеся у входа в музыкальный магазин, не приближались к ней. Два мальчика на велосипедах подъехали почти вплотную, но Сильвия не подняла головы. Когда Джим подошел и встал рядом с ней, она даже не взглянула на него. Ее лицо было бездумным, ничего не выражающим. Она не выглядела расстроенной — может быть, немного усталой.