Патрик Нит - Новоорлеанский блюз

— Я вас не понимаю. О чем вы говорите?

Берлоне вздохнул и снова посмотрел на Джима.

— До нее всегда так туго доходит?! — риторически спросил он. — Передай мне сигару. Из той коробки на столе.

Джим открыл коробку, достал толстую кубинскую сигару и протянул ее старику. Берлоне вынул из кармана пуловера серебряный резачок для обрезки сигар, зажав сигару ревматическими пальцами, отрезал кончик и, сунув ее в рот, зажал между зубами. Он чиркнул серебряной зажигалкой и выпустил клуб сизого дыма в и без того уже спертый воздух.

— Эти сигары меня в конце концов доконают, — прокряхтел он. — Ох-хо-хо!

Сильвия и Джим молча наблюдали за ним.

— Я расскажу вам одну историю, — начал Берлоне. — Ты что-нибудь слышала о своем дедушке? Его звали Тони Берлоне. Он был моим братом. Тони Берлоне. Наверное, тебе знакомо это имя, так или нет? Он был настоящим мужчиной. Конечно, он был сукиным сыном, но у него было доброе сердце. И мы были не разлей вода. Вы слышите меня? Да, мы были друзьями.

Когда же это было? Наверное, осенью 1923-го. Мы с Тони открыли ночной клуб в Джунглях — так мы тогда называли кварталы вокруг 133-й улицы. Как раз между «Коттон-клаб» и «Конни Инн». Наш клуб мы назвали «Роза». Он был чем-то вроде «малины». понимаете, что это значит? А «Коттон-клаб»? Это было место, где собирались поглазеть на шоу богатые манхэттенские ублюдки. Куда там Парижу до этого заведения; шикарные скатерти на столах, красивые мулатки-хористки в перьях и с голыми бедрами — в общем полный набор для услады джентльменов. «Конни Инн» — там было засилье черномазых. Однако посетители были сплошь белые. Но все они были интеллектуалами, жаждущими послушать новый джаз. А что касается «Розы» — у нас все обстояло иначе. Музыка — это, конечно, важное дело, никто не спорит. У нас играли все блюзовые оркестры, от Арманда Пирона [83] Piron, Armand John (1888–1943) — известный американский джазовый скрипач, музыкант и композитор. В 1912 году создал оркестр «Олимпия», из которого вышли впоследствии многие известные музыканты. до Уильяма Хэнди [84] Handy, William Christopher (1873–1958) — американский композитор и музыкант, которого называют «отцом блюза». В 1903 году он создал собственный оркестр, для которого написал такие шедевры, как «Мемфис блюз» (1911 г.) и «Сент-Луис блюз» (1914 г.). . А в двадцатых годах у нас работал рассыльным сам Фатс [85] Gomino «Fats» (Antoine) (род. в 1928 г.) — американский пианист и певец; сочетал буги-вуги с блюзовыми ритмами. Его прежние хиты «Ain’t that a Shame» (1955 г.) и «Blueberry Hill» (1960 г.) популярны до сих пор. . Но для нас самым важным было создать такую атмосферу в клубе, в которой клиенты могли по-настоящему расслабиться. «Роза» была таким местом, куда можно было зайти, чтобы снять девочку, немного выпить, покурить травку — в общем, кто чего пожелает. И конечно же, у нас в любых количествах подавалась запрещенная в то время выпивка. Вы меня слышите?

Ну так вот. Тогда мне было всего-то двадцать лет, а какие бабки мы зашибали! Чистыми по паре штук за ночь. И запросто, без больших усилий.

— Ну, так что? — холодно спросила Сильвия. — Что дальше-то?

— Постой немного! Господи! Какая же ты нетерпеливая, милая моя! А дальше, вот что: зимой 1924 года мы задумались о том, как бы расширить бизнес. До нас дошло, что на западе сложилась очень благоприятная ситуация, и я поехал через всю страну в Лос-Анджелес, потратив на эту поездку черт знает сколько дней. Ну и что? Оказалось, что притоны в Лос-Анджелесе накрепко схвачены и проникнуть туда не легче, чем в тюрьму. Что легальным бизнесменам, что гангстерам не было никакой возможности потеснить этих западных парней. Они не проявляли никакого желания дать какому-то нью-йоркскому итальяшке хоть малейший шанс вмешаться в их дела, даже будь у него яйца больше, чем у слона. Вы меня слышите?

Ну так вот. Я вернулся в Гарлем примерно 24 декабря и узнал, что Тони затеял серьезные перемены в «Розе», не посоветовавшись ни с кем. Он нанял на постоянную работу какую-то новую певицу — за хорошие деньги, правда, и манеры у нее были прямо великосветские — и здорово запал на нее. Она приехала откуда-то с самого юга примерно два месяца назад. Это мне доподлинно известно. А звали ее Сильвия.

— Это моя бабушка, — перебила его Сильвия. Она неотрывно следила за каждым его словом, за каждым свистящим вдохом. — Она была джазовой певицей?

— Точно. Тебя назвали в ее честь.

— Меня назвали в ее честь, — повторила Сильвия. — Ну, продолжайте же!

Берлоне закашлялся. В груди у него клокотало, а глаза стали белесыми. Было заметно, что в нынешнем состоянии этот рассказ его сильно изматывает.