Патрик Нит - Новоорлеанский блюз

Она взяла ломтик картофеля из фритюрницы и почувствовала, как теплый жир течет по ее пальцам.

— Вам обязательно надо курить, когда я ем? — спросила она.

— Так вы же тоже курите! — воскликнул Джим, сделав безмятежно-счастливое лицо.

— Очень редко.

Джим пожал плечами, загасил сигарету и надолго припал к пивной кружке. Сильвия все более склонялась к тому, что его интерес к ее прошлому больше касается его, чем ее, как будто он, прильнув к окну, уже трясется в фургоне с путешественниками, выехавшем из Города пустых историй [92] Вероятно, намек на книгу британского проповедника Джона Бэньяна «Путешествие пилигрима» (John Bunyan (1628–1688), «Pilgrim’s Process»), в которой автор проводит путешественника по разным городам: «Граду разрушения», «Городу тщеславия» и т. д. Начало «Pilgrim's Process» перевел на русский язык А. С. Пушкин. . Мысль об этом не давала ей покоя. Ну что связывает ее с этим белым мальчишкой (который по годам годится ей в сыновья)? Что он может ей предложить?

К несчастью, ответы отыскались даже прежде, чем она мысленно сформулировала все вопросы, которые висели над ее головой, как дождевое облако над персонажем мультфильма. Не будь с ней рядом Джима, она была бы одна, а быть одна она больше не хотела. Не будь с ней рядом Джима, она никогда бы не поехала в такую даль (ведь он купил билеты до Чикаго и отыскал эту церковь). Не будь с ней рядом Джима, что бы она делала? Ничего. А то, что происходит сейчас, лучше, чем ничего. И может быть, свершится чудо и поможет раскрыть тайну ее происхождения. Но разве возможно нечто необычное и таинственное в таком месте, как Чикаго? В этом бетонном городе, затянутом в лайкру, внезапно выросшем на месте, где прежде была свалка, и впоследствии назвавшем свои районы в честь героев Ирландской республики?

Она потягивала водку с тоником и смотрела, как Джим жадно доедал свой гамбургер. Он облизал пальцы и, взглянув на нее, вопросительно поднял брови, словно спрашивая, все ли он делает так, как надо. Она покачала головой, а он принялся доедать то, что еще оставалось в тарелке. Сильвия не знала, что и делать: смеяться или морщиться.

Была в характере и поведении ее нового знакомого одна особенность, которую она сразу подметила, но не могла объяснить. Снова она столкнулась с тем, чему раньше придумала название «проницательный дурак». Под грязной футболкой со слоганом «Пью за Англию!» скрывался мальчишеский энтузиазм, который этому парню не всегда удавалось сдерживать.

Сильвия вспомнила их перелет в Чикаго. Когда самолет приземлился в аэропорту О’Хара, Джим, вне себя от радости и возбуждения, припал к стеклу иллюминатора, словно ребенок-неврастеник. Увидев небоскребы, возносящиеся к небу, словно сотни Вавилонских башен, он пришел в такой восторг, что не смог сдержаться.

— Посмотрите! — кричал он. — Господи! Да посмотрите же!

Вспомнив это, Сильвия улыбнулась и покачала головой. Да, характер Джима мог озадачить кого угодно. Нет, скорее сбить с толку, решила она, подумав.

— Ну и зачем вы это делаете? — спросила она.

Джим подозвал сонную официантку. На лацкане ее форменного пиджачка был приколот значок, на котором после большой буквы «И» были изображены багровое сердце и зеленый трилистник. Он, попросив у официантки еще пива, обратился к Сильвии:

— Делаю что?

— Помогаете мне. Зачем вам это надо?

— Я думаю, вы хотите узнать, кто произвел вас на свет.

Непонятно почему, но такой бесхитростный ответ вызвал у Сильвии раздражение. В нем были честность и доверчивость, которых она всегда старалась избегать.

— Но почему? — не унималась она. — Не понимаю, что вам-то до этого? Разве это моя идея приехать в Чикаго? Нет, не моя. Это ваша идея. Так за каким чертом вам все это надо? Зачем вы это делаете?

Джим, пристально глядя на нее, зажег сигарету. Его размеренные, словно хорошо отрепетированные движения бесили ее.

— Сдается мне, вы спрашиваете: зачем вы сами это делаете. Вы как будто начали рассказывать смешную историю, а теперь боитесь, что она окажется не смешной. Послушайте, что я скажу: она и вправду окажется не смешной, если вы не расскажете мне главного в своей истории.

— Нет! — резко ответила Сильвия. — Я первая задала вопрос! И я хочу знать почему.

— Просто так.

— Просто так? Никто не делает ничего «просто так».

Джим пожал плечами; в этот момент он выглядел смущенным.

— А я делаю, — ответил он и отвел глаза под пристальным взглядом Сильвии.

Казалось, вот-вот прозвучит тот самый затруднительный вопрос, а потому его лоб горел и ладони стали влажными. Она встала, и Джим испугался, что она может уйти. Но она, нагнувшись над столом, взяла его лицо в ладони и осторожно поцеловала в лоб. Ее губы были холодными и сухими.