Кадзуо Исигуро - Безутешные

– Может, они и вернутся. Нам с женой не больно нравится жить рядом с пустой квартирой, но после того, что они здесь устраивали, мы вздохнули свободней, когда они уехали, можете мне поверить. Мы люди дружелюбные. Но после такого поневоле пожелаешь, чтобы квартира оставалась как есть – пустой.

– Ага. Так она пустует уже не первый день. Недели? Месяцы?

– Не меньше месяца. Может, они и вернутся, но если нет, мы не заплачем. Правда, иногда мне бывало их жаль. Мы люди дружелюбные. И сами прошли через трудные времена. Но когда творится такое, хочешь одного: чтобы они скорее съехали. Пустая квартира и то лучше.

– Понимаю. Куча неприятностей.

– Да уж. Честно говоря, я не думаю, что это было насилие. И все же слушать глубокой ночью крики мне было совсем не по нутру. Это, знаете ли, выводит из равновесия.

– Простите, но, видите ли… – Я сделал шаг вперед и глазами показал на Бориса, который находился поблизости и мог нас слышать.

– Моей жене это было совсем не по нутру, – продолжал собеседник, не обращая на меня внимания. – Когда это начиналось, она зарывалась с головой в подушку. Даже в кухне однажды я увидел, как она готовит, обернув голову подушкой. Веселенькая жизнь. А встретишь его – он трезвый, эдакий приличный. Каждый раз быстро здоровается на ходу. Но жена была убеждена, что всему виной оно. Пьянство, знаете ли…

– Послушайте, – раздраженно зашептал я, перегибаясь через бетонную стенку, которая нас разделяла, – неужели вы не видите, что со мной ребенок? Разве можно при мальчике вести такие разговоры?

Незнакомец удивленно взглянул вниз на Бориса. Потом произнес:

– Но он, кажется, не такой уж маленький. Вы же не можете оградить его от всего на свете? Нет, если такие разговоры вам не нравятся, побеседуем о чем-нибудь другом. Если знаете, сами предложите лучшую тему. Я просто говорил о том, что было. Но если вы не желаете слушать…

– Разумеется, не желаю. Ни под каким видом…

– Ну и ладно, все это ерунда. Только, понятное дело, я склонялся скорее на его сторону, чем на ее. Если он и вправду давал волю рукам, тогда другое дело, но где доказательства? Так что я скорее обвинил бы ее. Конечно, его подолгу не бывало дома, но, как мы понимали, это было связано с его работой. Вот я и говорю: это не причина, чтобы ей так себя вести…

– Слушайте, когда вы наконец прекратите? У вас что, с головой не все в порядке? Тут ребенок! Он нас слышит…

– Хорошо, слышит так слышит. Что с того? Каждый ребенок рано или поздно слышит о таких вещах. Я просто объяснял, почему ему симпатизировал, а моя жена объявила его пьяницей. Отлучки – одно дело, говорила жена, а пить горькую – другое…

– Вот что, если вы намерены продолжать в том же духе, я буду вынужден немедленно прервать наш разговор. Предупреждаю. Я не жучу.

– Вы что, надеетесь оберегать вашего мальчика вечно? Сколько ему лет? На вид он не такой уж маленький. Излишняя опека до добра не доведет. Пора привыкать к миру, порокам и прочему…

– Нет, не пора! Рано еще! А кроме того, что мне до вашего мнения? Вам нет никакого дела. Это мой ребенок, я за него отвечаю и не хочу, чтобы такие разговоры…

– Не понимаю, с чего вы так взъелись. Я просто болтаю. Рассказываю о наших догадках. Не то чтобы они были плохие люди или мы их невзлюбили, но иной раз терпения не хватает. Видите ли, мне кажется, когда эти звуки долетают из-за стенки, они еще хуже режут слух. Знаете, бесполезно и пытаться держать в неведении парня его лет. Глухой номер. Да и с какой стати…

– Меня не интересует, что вы думаете! Ему еще надо подрасти! Подобные разговоры не для его ушей…

– Глупости. О чем я рассказываю, как не о том, что происходит в жизни? Даже у нас с женой не всегда все идет гладко. Вот почему я на его стороне. Мне-то известно, что чувствуешь, когда внезапно понимаешь…

– Предупреждаю вас! Я прекращу этот разговор! Предупреждаю!

– Но, правда, я сроду не пил. Это меняет дело. Отлучки отлучками, а выпивка…

– Предупреждаю в последний раз! Еще одно слово – и я уйду!

– Да, он бывал безжалостным, когда выпьет. Не физически, это верно, но – мы много чего наслышались – он был безжалостен, спору нет. Мы не все могли разобрать, но частенько сидели в темноте и прислушивались…

– Ну, все! Точка. Я вас предупреждал. Все – я ухожу! Ухожу!

Повернувшись к собеседнику спиной, я скатился с лесенки, схватил мальчика за руку и пустился бежать, но незнакомец вопил нам вслед:

– Глухой номер! Парень должен знать, что к чему! Это жизнь! В ней нет ничего неприличного! Это реальная жизнь!