Кадзуо Исигуро - Безутешные

– Добрый вечер, мадам, – произнес я. – Нельзя ли обратиться к вам за помощью? Я ищу концертный зал. Он в той стороне?

Женщина подошла ближе. Вновь улыбнувшись, она сказала:

– Нет, в той. Я как раз оттуда и иду. Решила немного подышать свежим воздухом, но рада буду вернуться с вами обратно, мистер Райдер, если вы не возражаете, конечно.

– Я был бы очень рад, мадам. Но не хотелось бы мешать вашей прогулке.

– Ну что вы. Я гуляю уже почти час. Пора возвращаться. По-настоящему нужно было подождать и явиться с остальной публикой. Но у меня глупая привычка присутствовать при всех приготовлениях, на случай если вдруг понадоблюсь. Хотя, конечно, мне там делать совершенно нечего. Простите, мистер Райдер, я не представилась. Я Кристина Хоффман. Мой муж – управляющий вашего отеля.

– Счастлив познакомиться с вами, миссис Хоффман. Ваш супруг много о вас рассказывал.

Не успев договорить, я уже пожалел о своем замечании. Я бросил быстрый взгляд на миссис Хоффман, но ее лицо скрывал теперь полумрак.

– Сюда, мистер Райдер, – сказала она. – Это в двух шагах.

Когда мы тронулись с места, рукава ее вечернего платья вздулись на ветру. Я кашлянул и произнес:

– Можно ли заключить из ваших слов, миссис Хоффман, что события в концертном зале еще не идут полным ходом? Что публика и прочие участники еще не все собрались?

– Публика? Публики еще нет. Думаю, она начнет собираться не раньше чем через час.

– Ага. Прекрасно.

Мы не спеша следовали вдоль канала, время от времени приближаясь к берегу, чтобы полюбоваться отражением фонарей в воде.

– Вот что мне хотелось знать, мистер Райдер, – заговорила наконец моя спутница. – Когда мой муж говорил обо мне, не создалось ли у вас впечатления, что я… довольно холодный человек? Интересно, не создалось ли у вас такого впечатления?

Я усмехнулся:

– Мое преобладающее впечатление, миссис Хоффман, состоит в том, что ваш супруг чрезвычайно вам предан.

Миссис Хоффман молча продолжала идти вперед, и я не был уверен, что она не пропустила мою реплику мимо ушей. Немного погодя она заговорила снова:

– Когда я была молодой, мистер Райдер, никому бы не пришло в голову описывать меня таким образом. То есть как холодного человека. Ребенком я заслуживала любого эпитета, только не «холодная». Даже и сейчас никак не могу отнести к себе это определение.

Я выдавил из себя какую-то дипломатичную фразу. Когда мы свернули на узкую боковую улочку, я наконец увидел купол: подсвеченный, он вырисовывался на фоне ночного неба.

– Даже и сейчас, – продолжала миссис Хоффман, – я вижу рано утром все те же сны. Непременно рано утром. Это сны о… о нежности. Ничего особенного в них не происходит – так, какие-то обрывки. Я вижу, к примеру, своего сына Штефана. Он играет в саду. Мы были с ним очень близки, мистер Райдер, когда он был ребенком: я утешала его, делила с ним его маленькие радости. Мы были так близки. А иногда мне снится мой муж. На днях мы с ним во сне распаковывали чемодан. Мы находились в какой-то незнакомой спальне, чемодан лежал на кровати, и мы его распаковывали. Не знаю, где это происходило – в заграничном отеле или дома. Во всяком случае, мы распаковывали чемодан и… нам было вместе так уютно. Да, мы делали это в четыре руки. Сначала он вынет из чемодана какую-нибудь вещь, потом я. И все время болтали – так, ни о чем. Мне это привиделось не далее как позавчера. Я проснулась и стала наблюдать, как за занавесками разгорался рассвет, и испытывала необычайное счастье. Я говорила себе, что скоро это повторится наяву. Что-нибудь подобное произойдет уже сегодня. Конечно, не обязательно мы будем распаковывать чемодан. Но что-то наподобие, что-то в этом роде нам светит уже сегодня. Повторяя себе эту фразу, необычайно счастливая, я снова заснула. Потом наступило утро. Странное дело, мистер Райдер, каждый раз повторяется то же самое. Когда начинается день, вступает в действие нечто иное, некая сила. И что бы я ни делала, наши отношения идут иначе, чем мне мечталось. Я боролась с этим, мистер Райдер, но год за годом неизменно терпела неудачу. Что-то… что-то со мной творится. Муж старается изо всех сил мне помочь, но не может. Когда наступает время спускаться к завтраку, все привидевшееся во сне уплывает куда-то в прошлое. Мы должны были разделиться, чтобы миновать несколько припаркованных на тротуаре автомобилей, и миссис Хоффман опередила меня на несколько шагов. Вновь поравнявшись с ней, я спросил:

– И что это такое, по-вашему? Сила, о которой вы говорили?