Висенте Сото - Три песеты прошлого

Вис — Охранники? Почему?

Мерседес — Потому что они должны были отвести меня в гостиницу, где нас всех запрут, понимаете, и пока их не расстреляют, нас не выпустят.

Вис — Значит, остальных жен тоже…

Мерседес — Тех еще раньше туда увели. Я одна осталась. Я эту гостиницу в Вильякаррильо на всю жизнь запомнила, это не та, что на бульваре, а та, что на площади.

Нас собрали в одну комнату и… держали там, пока их не расстреляли.

Вис — А вам было слышно?

Мерседес — Нет, что вы, это далеко… Мы слышали только шум и крики на улице, все дальше и дальше, дело в том, что полгорода вышло на улицу, чтобы посмотреть на них, подбодрить. Полгорода. А возвращались они… Это даже вообразить себе трудно, трудно вообразить.]

Мерседес нужно было в первую очередь рассказать о том страшном дне, так она и поступила. Потом в ее памяти начали всплывать и другие воспоминания. Одни из них касались событий, предшествовавших этому дню, другие — последующих. Она уходила в прошлое, возвращалась и снова принималась рассказывать. Пожалуй, она не слышала ничего из разговоров, которые вели ее гости за столом с жаровней (чтобы оставить эту историю как она есть, разговоры эти можно и опустить). Мерседес как будто сразу намного постарела.

Мерседес — В тот день, когда судили моего мужа…

Она задумалась.

Хасинто Наварро Висена.

Первого августа, когда судили моего мужа, вы знаете, я сидела в первом ряду, а он — за барьером, там стояло три скамьи. По бокам загородки — двое гражданских гвардейцев, а они сидели в наручниках и отвечали на вопросы. Мой муж все на меня смотрел. Говорил, чтобы я ушла, но я сказала: нет. Я выдержу. Уже осудили тридцать человек — всех приговорили к смерти. Когда настал его черед, он защищался. Потому что все, в чем его обвиняли, было неправдой.

Антонио-секретарь — Суд слушал только обвинение…

Франсиско — Там суд руководствовался тем, что прислали отсюда.

Мерседес — А охранник, который стоял рядом со мной, и спрашивает: “Сеньора, среди подсудимых есть кто-нибудь из ваших близких?” — “У меня? Нет, сеньор”. Если б я сказала “да”, меня выставили бы на улицу. А я, знаете, решила высидеть до конца, пока не осудят всех.

Франсиско — Не имели они права выставить тебя на улицу. Заседание было открытым. Войти мог любой и каждый.

Мерседес — Тогда зачем меня два раза об этом спрашивали, а когда я выходила, подошли двое: тот, который спрашивал, и еще один. Тогда уж я сказала, чтоб от них отвязаться, что это был мой муж. И они отстали от меня.

Мерседес — Нужно всегда держать себя в руках, находить в себе силы. Но, как вспомню, тогда я сдала. Что-то стало с моей головой. Вы понимаете, бывает так, что голова у тебя… Когда ты будто сама не своя. Я засыпала и каждую ночь видела его во сне. И мне все вроде не верилось, что…

Антонио-секретарь — Мерседес, у вас ведь осталась дочь, верно?

Мерседес — Да, Росарио. Ей было полтора года, когда он умер. Всего полтора годика. Она живет теперь в Вильякаррильо. Перед смертью он написал ей записку. Я ее храню: “Росарио, прошу тебя только об одном: не огорчай маму. И стань такой, как она. Понимаешь? Чтобы все тебя уважали. Тот, кто любит тебя больше всех на свете, покидает тебя навсегда”. Вот что он написал дочери, которой было тогда полтора года.

Мерседес — И случилось так, что прошли годы и я вышла замуж вторично. Встретила человека, знаете, если Хасинто был социалистом, то этот был коммунистом. Он проявил со мной много терпения, много понимания, потому что я, как засну, начинаю бить кулаками по подушке, все сны мне снятся. Он говорил: “Не убивайся. Скажи, ну что он с тобой такое делал, чего не делал бы я, что ты его никак забыть не можешь, я хоть бы раз тебе приснился?” И я в шутку: “Да все то же самое”. И он был прав. Но когда я выходила за Хасинто, это была целая история. Они его не хотели.

Вис — Кто не хотел?

Мерседес — Да мои домашние. Дурость это у них была, дурость. Потом любили его больше, чем родных детей.

Вис — Ваш второй муж тоже скончался, так ведь?

Мерседес — Да, оба умерли. Оба.

Мерседес — Вот, взгляните на них: они все сводные сестры. Я сажусь здесь…

Кроме ее собственной свадебной фотографии, на стене висели еще четыре фотографии поновей, на которых также были запечатлены молодожены. Одна из новобрачных была Росарио. Затем — дочь Мерседес от второго брака (было две дочери, но одна умерла в грудном возрасте). Для ее второго мужа брак с ней был третьим, от первых двух осталось по дочери. Все четыре были уже замужем. От какой-то из этих молодых пар, Вис не помнил какой, родились две внучки…