Станислав Бах - Гонки на черепахах

– Ты не уехал? – спросила Забава.

Он вошел в комнату и протянул букет.

– Спасибо, – тихо сказала Забава, прижала букет к груди, чуть наклонила лицо и бросила на Стива быстрый взгляд.

– Ты очень красивая, – сказал он.

Забава снова стрельнула глазами, затем грациозно повернулась и окинула взглядом комнату.

– Не помню, где моя ваза.

– Ваза? Я могу…

– Не надо. Потом.

Она положила букет на стол и повернулась к Стиву. Он подошел ближе и посмотрел ей в глаза. Забава опустила взгляд и повернула голову в сторону. Снова, как тогда, ее шея и плечо оказались прямо перед его глазами. Он столько раз вспоминал этот момент и представлял его продолжение, что теперь ему вдруг показалось, будто все происходит в его воображении. И он прижался губами к ее плечу.

Он почувствовал, как она вздрогнула, он закрыл глаза, он пытался остановить это мгновенье, он ожидал, что она отклонится, он был готов, что она ударит его по щеке, но ее руки нежно обвились вокруг его шеи, и сердце отчаянно застучало.

Гид и Женя сидели сзади. Вез их Шуруп. По дороге разговор не клеился. Гид был чем-то встревожен, но старался не показывать этого. Правда, без особого успеха. Женя решила не докучать расспросами.

Через час они остановились у шлагбаума. Высокий крепкий охранник в форме войск несуществующей страны вежливо сообщил им, что въезд на территорию поселка беспрепятственный и желающие проехать имеют полное право снести шлагбаум и не отвечать ни на какие вопросы, но гораздо проще представиться и сообщить цель визита.

Сразу за шлагбаумом на обочине, покосившись на спущенном колесе, стоял древний черный легковой автомобиль. Гид не сразу узнал в нем четыреста первый Москвич, первую советскую малолитражку, а на самом деле – Опель-Кадет, изготовленный в послевоенной Москве по немецким чертежам на вывезенном из Германии оборудовании. Эмблема Опеля, номерной знак времен Третьего рейха и нарисованные на дверях свастики превращали Москвич в стопроцентного немца, а косой ряд лунок с правдоподобно просверленными отверстиями, пересекающий всю заднюю часть машины, не оставлял сомнений, что пытавшиеся здесь прорваться фашисты были остановлены меткой автоматной очередью.

Гид представился и, уже проезжая мимо Москвича, увидел на водительском сиденье скелет в новой нацистской фуражке и ремнях портупеи, упавший лицом на тонкий черный руль с блестящими спицами. Из-под фуражки на затылке, словно татуировка, выглядывала кривая надпись: «Каб. биологии. Инв. № 13».

Они въехали в большой коттеджный поселок. Вправо и влево симметрично разбегались узкие, но ровные асфальтированные проезды. Над каменными или металлическими глухими заборами среди деревьев иногда показывались крыши и вторые-третьи этажи особняков. Людей нигде видно не было, казалось, что в поселке живут только камеры видеонаблюдения и лежачие полицейские.

Сделав несколько поворотов, Шуруп остановился возле темно-серых металлических ворот. Гид вышел из машины и нажал кнопку переговорного устройства. Где-то за оградой отчетливо прозвучал мелодичный звонок. Немного сбоку над забором моргнул глаз видеокамеры, и вскоре одна створка ворот медленно поползла в сторону, образовав проход. Гид и Женя двинулись по каменной неровной дорожке, извивающейся между плотно растущими деревьями и кустами.

Дорожка привела их на открытую поляну перед домом, стены которого утопали в цветущих зарослях ползучих растений. Возле глухой стальной двери стоял невысокий коренастый мужчина в светлых джинсах и красной футболке с портретом команданте Че Гевары на груди.

– Максим, – представился он.

– Женя.

– Привет – Гид пожал протянутую руку.

Максим открыл дверь и взмахом руки пригласил гостей в дом. В просторной светлой прихожей их встретила высокая светловолосая женщина с приятными манерами. Гид обратил внимание, что ее руки украшали сразу несколько колец с крупными камнями.

– А это – Вика, – представил свою жену инспектор.

Они прошли в гостиную.

– Нам нужно немного поговорить, а потом мы к вам присоединимся, – сказал Максим.

Вика молча кивнула. Оставив женщин и мартини в гостиной, Максим с Гидом вышли на террасу, прихватив бутылку виски.

– Я попросил зайти своего двоюродного брата, Виктора. Он тоже живет здесь, через несколько домов. Тебе будет полезно с ним пообщаться.

На террасе в плетеном кресле сидел грузный седой мужчина, лет на десять старше Максима. Здороваясь, Виктор приподнялся и внимательно посмотрел Гиду в глаза.