Станислав Бах - Гонки на черепахах

Мороз был градусов двадцать. При выключенном двигателе полчаса – и в салоне ноль. В голову лезли всякие мысли. Проще было дойти до машины пешком, но Гид не знал, что увидит внутри и что произойдет дальше, а в Дефендере он чувствовал себя гораздо увереннее.

Найти съезд на поле оказалось нетрудно. Гид начал пробиваться к легковушке, время от времени откатываясь назад и уплотняя колею. Лучи фар скользнули по машине, но сквозь замерзшие окна ничего не было видно. Гид подъехал вплотную и включил фару поиска. Ему показалось, что внутри кто-то слабо зашевелился. Гид выпрыгнул в снег и дернул ручку двери. На заднем сиденье, прижавшись друг к другу, сидела совершенно замерзшая, одетая по-городскому молодая парочка. Стартер никак не отреагировал на поворот ключа. Ребята едва могли шевелиться, и пересадить их в высокий Дефендер было бы очень непросто. Гид вызвал «скорую», завел Ауди от своего аккумулятора и, решив, что нет смысла жалеть машину, нажал на газ.

На больших оборотах двигатель прогрелся быстро. Буквально через минуту из печки пошел теплый воздух. Гид принес термос и по очереди поил их еще теплым кофе. Вскоре ребята начали говорить. Из их рассказов он понял, что парень взял машину уехавшего в командировку отца и, никому не сказав, поехал со своей девушкой на дачу. По дороге он изображал гонщика, пока не оказался далеко в поле. Вызвав службу спасения, они спокойно ждали в машине, но решили заглушить мотор, боясь задохнуться угарным газом. При этом он повернул ключ обратно на зажигание, чтобы работала музыка и подогрев задних сидений.

Визуально дорогу на дачу он помнил хорошо, но, не зная никаких названий, не смог толком объяснить, где находится. Во время бесконечных переговоров сначала с одним эвакуатором, затем с другим сели оба их мобильных телефона, а когда в салоне стало холодно, выяснилось, что сел и аккумулятор. При этом парень так и не позвонил отцу, инспектору ДПС, который, даже находясь в командировке, мог бы организовать поиски, и их бы давно нашли.

К приезду «скорой помощи» Ауди уже стояла на дороге, а несостоявшийся гонщик пытался убедить Гида, что на даче они отогреются окончательно и в больницу им не надо.

Через неделю инспектор, которого звали Максим, приехал к Гиду с трехлитровой бутылкой виски. Ребята еще лежали в больнице, оба заработали пневмонию и обморожения, но все обошлось без потерь.

Гид всегда недолюбливал автоинспекцию, но, слово за слово, рюмка за рюмкой, они просидели с Максимом до утра. Правда, Гид все же не сдержался и высказался по поводу поборов на дорогах. Инспектор отреагировал довольно спокойно.

– Вот если ты такой умный, скажи, зачем вообще нужна ДПС? – спросил он Гида.

– Зачем? Не знаю. Мне не нужна!

– Нужна! Чтобы на дорогах был порядок, – сам себе ответил Максим.

– Порядок? Ну, пусть будет порядок, – согласился Гид.

– А ты знаешь, сколько получает инспектор?

– Не знаю, но догадываюсь.

– То есть государство нас дурит. Так?

– Так.

– А мы часть штрафов оставляем себе. То есть дурим государство. Так?

– Ну, так.

– А ты налоги платишь?

– Плачу, – ответил Гид.

– Все? Только честно.

– Ну, все у нас никто не платит. Даже налоговые инспектора.

– Выходит, все друг друга дурят. Ну и что получается?

– Получается… Страна дураков!

– Да? Действительно… За это надо выпить.

Они выпили. Максим закурил.

– Все, завтра начинаю новую жизнь. Денег не беру. Что нахапал – верну. Нет, где ж я их всех найду? Я лучше их в эту… в декларацию о доходах напишу!

– Да тебя за такую декларацию посадят.

– Не успеют. Я раньше с голодухи умру.

– Да не умрешь ты. Вон в глубинке, где работы никакой, не берут гаишники денег!

– Да почему ты все хочешь, чтобы я честнее других был?

– Потому что у тебя на голове – фуражка, а не тюбетейка. А ты – на обочине, вместе со шлю…

– Ш-ш-ш! Мы так сейчас друг другу морды бить начнем. А я точно помню, что пришел по другому поводу.

– Да? Но кто тогда стоит на обочине? Ты стоишь.

– Не может быть.

– Хочешь – сходим, посмотрим.

– Не хочу. Потому что, будь я даже честный, как апостол Петр, мне по-любому стоять на обочине. Служба такая. А если кто стоит за компанию, так я не виноват.

– Кстати, Петр твой отрекся, – вдруг сказал Гид, – трижды.

– А чего это он? Струсил?

– Не думаю. Он вроде боец был. С мечом ходил. Даже уши кому-то отрезал.

– Наверное, этому, Гогену.

– Апостол Петр? Гогену?

– Да в школе еще проходили, как его… А! Ван-Гоген! – вспомнил Максим.