Станислав Бах - Гонки на черепахах

– А как же «выйти из строя и отдать честь»? Это же так романтично! Я иногда с таким удовольствием строевой устав читаю…

– Марина, я после общения с тобой на полдня теряю работоспособность.

– Спасибо за комплимент. Как приятно, когда тебя ценят коллеги!

– Это не комплимент, это жалоба. Я когда-нибудь на тебя докладную напишу.

– Отличная мысль! Ты давай, пиши, а потом приходи вместе с Видовым и его камерами, мы по твоей докладной такое кино снимем!

– Все, пока. – Майор повесил трубку.

«Вот чума-баба», – подумал он.

С Кукурузой они когда-то довольно долго служили в одной группе. Оба тогда были капитанами, оба – следователями, и обоим приходилось выполнять еще и роли оперативников. Пару раз им довелось попасть вместе в серьезные передряги, и нельзя было сказать, чтобы они стали друзьями, но доверяли друг другу на все сто.

Потом Кукурузу перевели, дали майорскую звезду, а вскоре и еще одну, а Загулов остался. В отдел приходили новые сотрудники, в основном – молодые и наглые. Загулов не то чтобы принципиально не брал денег, нет, он позволял себе принять благодарность от потерпевшего, если предлагали, но чтобы так, как эти – со всех и за все, – нет, это ему претило.

Когда его начальника сняли с повышением, Загулов оказался в отделе старшим и самым опытным, но без своей команды. Неудивительно, что он занял вожделенное кресло в отдельном кабинете, и так же неудивительно, что вскоре его подсидели.

Загулов иногда назначал конфиденциальные служебные встречи на своей даче. Всего один раз его старый Жигуль отказался туда ехать и встал в ста метрах от дома, выпустив густое облако пара из выхлопной трубы. Времени было в обрез, и майор вызвал дежурную машину.

Обвинения в использовании служебного транспорта в личных целях были настолько несерьезными, что Загулов поначалу даже не пытался как-то защититься, рассчитывая, что начальство само разберется. Но дело катилось как снежный ком, обрастая новыми, подчас совсем бредовыми докладными и показаниями свидетелей о его нарушениях.

Когда вместо долгожданного звания подполковника Загулову начала светить отставка без пенсии, за него вступился Кукуруза и позвал к себе в новый отдел. Служить под началом старого приятеля майору не хотелось, но выбор был невелик, да к тому же задача отдела показалась ему привлекательной.

В кооперативно-перестроечные времена смелые шли в бизнес, лихие – в бандиты, а служить государству шли либо честные, либо осторожные. Бандиты постепенно перестреляли друг друга, в бизнес пошли честные, а в чиновники – лихие. Государство дало чиновнику то, что было отобрано у организованной преступности, – возможность отнять у законного владельца недвижимость, или землю, или готовый бизнес. И борьба с коррупцией казалась Загулову благородной задачей, правда, было не совсем понятно, как один отдел может бороться с целым государством.

Тогда, около года назад, получив постоянный пропуск сотрудника отдела, майор впервые оказался на летучке у полковника. Шефа еще не было. Загулов пришел к его кабинету первым, потом появилась Марина.

– Красарма Гертрудовна, – представилась она, невинно потупив глаза. – Не удивляйтесь, это – сокращение от «Красная армия». Знаете, в ранние советские годы давали такие имена: Владлена, Лентрозин, Мэлс.

Майор посмотрел недоверчиво, но, встретив честный застенчивый взгляд, устыдился своих подозрений.

– А что значит «Лентрозин»?

– Ленин-Троцкий-Зиновьев. Главные большевики.

– Никогда не слышал такого имени.

– Да, имена редкие.

– Но «Красарма» звучит… – попытался сказать комплимент Загулов.

– Гордо? – подсказала Марина.

– Да. То есть нет. В общем красивое имя, – выкрутился майор.

– Спасибо, поручик! Конечно, в театре я бы взяла псевдоним, в каком-нибудь НИИ меня бы величали Кристиной, – продолжала Марина, – но здесь ни то ни другое невозможно.

Загулов понимающе кивнул, а через полчаса при всех обратился к ней по имени-отчеству.

– Красарма Гертрудовна…

– Что вы себе позволяете, майор! – вспыхнула Марина.

Все вокруг хохотали. Загулов тогда обиделся, но долго держать на нее зло было невозможно.

Полтора года назад, глубокой ночью на засыпанной снегом грунтовке Гид увидел характерные следы потерявшей управление машины. Он остановился и пробежался по окрестностям фарой поиска. Метрах в десяти от дороги в поле, зарывшись в снег по капот, стояла черная шестерка Ауди. На вид машина была цела, но свет не горел, и мотор не работал, было похоже, что водитель на чем-то уехал, оставив машину до утра. Но Гида смутили следы на дороге. Выходило, что до него здесь никто не останавливался.