Чарльз Фрейзер - Холодная гора

Трендель наблюдал, как Стоброд смущенно изучает пейзаж. И наконец, сбивчиво извинившись за то, что знает больше, чем его наставник, он сказал, что ему совершенно точно известно, где они находятся, и он уверен, что правая тропа скоро станет еле видна, но пойдет все дальше и дальше по горе, так далеко, что он даже никогда не хотел идти по ней, считая, что, куда бы она ни вела, ее проложили индейцы. Левая тропа — более широкая, но она просто идет вокруг горы и вскоре оборвется возле пруда.

— Что ж, тогда перекусим и пойдем дальше, — сказал Стоброд.

Мужчины собрали хворост и разожгли небольшой костер в старом черном круге камней. Они насыпали немного муки в воду, которую взяли в ручье, чтобы сварить кашу рассчитывая, что, поев ее, смогут немного утихомирить свои бурчащие животы. Затем уселись на лежавшие вокруг костра коряги и раскурили глиняные трубки. Мужчины сидели, попыхивая трубками, придвинувшись к скудному пламени как можно ближе, чтобы, не раздеваясь, просушить у огня одежду и подошвы башмаков. Потом пустили по кругу бутылку с виски, поочередно прикладываясь к ней и делая большие глотки. Они так продрогли из-за промозглой погоды, что, казалось, все застыло внутри, как холодный жир. Они сидели тихо, ожидая, когда тепло и спиртное разогреют их мышцы.

Спустя некоторое время Стоброд занялся выуживанием бобов из горшка при помощи ножа; он тыкал ножом в горшок и нанизывал боб на кончик, затем отправлял его в рот и вытирал уксус с лезвия ножа о штанину. Трендель съел несколько кружков сушеных яблок; сначала он растирал их между ладонями, а потом держал перед глазом, как будто пустая сердцевина служила подзорной трубой, через которую можно по-новому взглянуть на этот мир. Парень из Джорджии сидел сгорбившись, наклонившись вперед и протянув руки к огню. Он накинул одеяло на голову, и все его лицо было в тени, только свет от костра отсвечивал в его черных глазах. Вдруг он положил руку на живот и выпрямился, как будто кто-то воткнул острую палку в его внутренности.

— Если бы я знал, что меня будет так чистить, я бы даже не притронулся к этой оленине, — сказал он.

Затем встал и медленно, стараясь сохранить достоинство, направился к густым кустам рододендрона за расчищенной площадкой. Стоброд проводил его взглядом.

— Мне жаль этого парня, — сказал он. — Ему так хочется попасть домой, а ведь он даже не знает, какой это отвратительный штат, из которого он родом. Если бы у меня был один брат в тюрьме, а другой в Джорджии, я бы сначала постарался освободить того, что в Джорджии.

— Я никогда не был в Джорджии, — сообщил Трендель.

— Я был один раз. Да только немного прошел. Как только увидел, как там погано, сразу повернул назад.

Пламя вспыхнуло от порыва ветра, и мужчины убрали руки от огня. Стоброд задремал. Его голова все клонилась вниз, пока подбородок не коснулся груди. Вскинув ее, он увидел на тропе всадников, только что поднявшихся на вершину холма, — маленький отряд плачевно выглядевших парней во главе с щеголевато одетым мужчиной и худощавым юношей. Но у этих парней были сабли, револьверы и ружья, некоторые были нацелены прямо на Стоброда. Они ехали, завернувшись в одеяла, от крупов лошадей шел пар, из их раздутых ноздрей вырывались белые струйки. Тропа обледенела, и, когда они продвигались вперед, копыта постукивали по льду, как пестик в ступе.

Отряд поднимался по тропе, и всадники один за другим въезжали на расчищенную площадку, пока их тени не упали на сидевших у костра. Стоброд хотел встать, но Тиг сказал:

— Сиди.

Он сидел развалясь в седле и держал у бедра короткоствольный карабин Спенсера с закругленным прикладом. На руках у него были шерстяные перчатки. Чтобы он мог, не снимая их, взводить курок и нажимать на спусковой крючок, указательный и большой пальцы, на одной из перчаток были отрезаны. Поводья он держал в другой руке, перчатка на ней была целой. Некоторое время он изучал двоих сидевших у костра. Кожа у них посерела, глаза ввалились и были воспалены, как прожженные дыры в стеганом одеяле. Волосы толстяка торчали сальными коричневыми вихрами на одной стороне головы и спутались на другой. Кожа на лысой макушке второго была шероховатой, тусклой и дряблой, без блеска, какой обычно бывает на лысинах. Щеки у него запали, только нос торчал, словно дымовая труба. Тиг обратился к ним:

— Я даже не собираюсь спрашивать, есть ли у вас документы. Я уже слышу ту ложь, которую вы скажете мне в ответ. Мы едем за бандой разбойников, которые, говорят, живут в пещере. Они грабят народ. Если кто знает, где находится эта пещера, в его интересах сказать нам об этом.