Чарльз Фрейзер - Холодная гора

Когда песня закончилась, Берч сказал Тигу:

— Господи, это святые. Их мысли обращаются к таким вещам, которые недоступны ни мне, ни тебе.

Тиг поглядел вдаль, как будто стараясь что-то вспомнить. Он встал, одернул сюртук и подтянул ремень на бриджах, пока не убедился, что они сидят как надо. Потом поднял свой «спенсер» с земли и направил его дуло так, чтобы держать под прицелом пространство между Стобродом и Тренделем. Приклад упирался в его левую ладонь, и эта рука потихоньку опускалась вниз.

— Становись к тополю, — сказал он Стоброду. — И этого парня возьми с собой.

Стоброду ничего не оставалось, как пойти и встать у дерева. Тополь поднимался почти на сотню футов вверх, его ствол был чистым и монолитным, прежде чем начинались нижние ветви. Да и тех осталось лишь две, размером со стволы обычных деревьев; они росли с двух сторон ствола и были изогнуты, как ответвления канделябра. Верхушка тополя сломалась когда-то давно, еще в прошлом веке, и покрытый мхом обломок лежал на земле по соседству, медленно сливаясь с почвой, полусгнивший и такой мягкий, что можно было пнуть его ногой и отбросить в сторону, как старый навоз, и смотреть, как жучки бросятся врассыпную.

Стоброд держал скрипку перед собой на сгибе руки. Смычок свисал и тихонько качался в такт его сердцебиению. Трендель стоял рядом. Оба застыли в той гордой и напряженной позе, в какую вставали мужчины, снимающиеся в начале войны на амбротипы, только вместо ружей, кольтов и длинных охотничьих ножей Стоброд и Трендель держали перед собой скрипку и банджо как инструменты, говорящие о том, кто они такие.

Трендель положил свободную руку на плечи Стоброда, как будто они с ним школьные товарищи. Люди из отряда Тига подняли ружья, и Трендель улыбнулся им. В этой улыбке не было ни иронии, ни бравады. Она была явно дружеской.

— Я не могу стрелять в человека, который мне улыбается, — сказал один из мужчин, опустив ружье.

— Хватит улыбаться, — сказал Тиг Тренделю. Трендель сжал рот и сделал усилие, чтобы не улыбаться, но затем губы у него задергались, и он снова расплылся в улыбке.

— Ничего смешного здесь нет, — сказал Тиг. — Абсолютно ничего. Приготовься к смерти.

Трендель провел обеими руками по лицу от линии волос до подбородка. Затем опустил уголки губ большими пальцами, но, когда он опустил руки, они снова поползли вверх, так что его лицо распустилось в улыбке, как цветочный бутон.

— Сними шляпу, — сказал Тиг.

Трендель снял шляпу, все еще улыбаясь, и держал ее двумя руками за поля на уровне пояса. Он поворачивал ее кругом, словно демонстрируя, как крутится земля.

— Держи ее перед лицом, — сказал Тиг. Трендель поднял шляпу и прикрыл ею лицо, и, как только он сделал это, мужчины из отряда нажали спусковые крючки, и щепки отлетели от огромного ствола тополя там, где пули ударили в него, пройдя через плоть двух человек.

— И когда они перестали дергать спусковые крючки, все лошади метались в испуге, а тот человек, который у них командовал, подошел к ним с ругательствами, снял свою шляпу и отхлестал их всех по щекам. Они даже не прикрывали лица руками и ни слова не сказали в свое оправдание, кроме одного, который заявил, что они выполнили его приказ, потому что все же выстрелили. Один из них засмеялся, другой помочился в костер, а потом они сели на коней и уехали. Ни в одном месте, где мне приходилось бывать, я не видел, чтобы люди такое делали.

Парень из Джорджии выглядел так, словно еще не оправился от испуга. Он был все еще взволнован, и это было видно по его желанию спешно выложить всю историю, которая, как он считал, была ужасной, но правдивой.

— Я видел, как это случилось, — сказал он. — Видел все.

— Так почему тебя не убили или не схватили, если ты был так близко, что все видел?

Парень задумался. Он посмотрел в сторону, откинул волосы, проведя по ним растопыренной пятерней, затем постучал по щеколде на воротах большим пальцем. Он стоял на дороге, за изгородью, Ада и Руби — по другую сторону изгороди, во дворе. Они разговаривали через ворота из жердей, и женщины чувствовали запах дыма костра от его влажной, пропотевшей одежды, от его мокрых немытых волос.

— Во всяком случае, я все слышал, — ответил он. — Слышать то, чего не видел, это даже страшнее, чем просто видеть и слышать. Я отошел в лес, в заросли лавра. Ну, по необходимости.

— Да-да, — произнесла Ада.

— По личному делу, так сказать.

— Мы понимаем, о чем ты, — прервала его Руби. — Чем все закончилось?