Юлий Самойлов - Хадж во имя дьявола

А все, это же план. А план то, что превыше всего.

Так вот цифирь в паспорте создает кадры для ГУЛАГа и УИТЛК МВД СССР. Сколько не крутись, а к хозяину вернешься.

Конечно, демагоги завопят. Надо было в гущу народа, в пролетарский труд, в рабочий класс и т. д. Я пока не буду обсуждать, где он, этот самый класс, и какой он, но вспомним одного токаря, он был самый наитокарейший из всех токарей, если, конечно, так можно выразиться, мало того, он был сыном токаря, внуком токаря и правнуком кузнеца. То есть мог бы быть вписан в некий «Готтский альманах», если бы таковой имелся. А сидел он за вооруженный грабеж, который он совершил вкупе с другими слесарями, токарями и кузнецами, желая перейти из неимущих в имущие, что, конечно, вполне естественно, с учетом способа перехода. Так вот однажды, это было при мне, в барак, который был истинно пролетарским помещением, зашел начальник КВЧ, то есть культурно-воспитательной части (значение этих трех букв в другой ипостаси я уже объяснял) и начал проводить воспитательную работу. Вначале он сразу же отделил зерна от плевел, и мы все остальные стали мелкобуржуазной сволочью, которых следовало перевоспитывать трудом, но тут взгляд его наткнулся на токаря, потомка токарей, и он совершил ошибку. Он сказал:

— Что это ты — плоть от плоти, кровь от крови, кость от кости, как ты попал в эту компанию?

Ему явно не следовало об этом говорить, потому что, хотя эти данные были очень засекречены, но мы-то, находившиеся в середине этого секрета, совершенно точно и неоспоримо знали, что среди всей нашей братии не было ни Рюриковичей, ни гедеминовичей, ни рябушинских или, скажем, родзянко, а был сплошной рабочий класс и колхозное крестьянство. А если попадались, прослойка интеллигенции, то, конечно же, гнилой интеллигенции — очки, селедка на шее, штаны с пузырями на коленях и ералаш на голове. И еще они не умели выражовываться на старофранцузском. Ну, а токарь был парень не промах, ему, так сказать, палец в рот не клади. Он сразу начал с основ — Маркс и Энгельс были не пролетариями, Ленин — тоже, и вообще, чистых лапотников среди вождей не было. Что касается его самого, таинственного пролетария, то он именно поэтому и стал бандитом, так как его предки трудами праведными не нажили палат каменных.

— Опять мелкобуржуазные пережитки в нашем сознании, — оживился начальник КВЧ. — Палаты каменные…

Но тут задал вопрос еще один зек. Он спросил: не хочет ли гражданин капитан стать гражданином майором?

И лекция кончилась тем, что потомок токарей и любопытный получили по пять суток карцера. Что, впрочем, было довольно милостиво, или, может быть, этот дипломированный держиморда ничего не понял. Потому что вопросы и ответы были весьма сомнительного свойства.

Но почему я об этом всем рассказываю? Дело в том, что строить колодцы, да еще в Каракумах, да еще в периоды этих самых периодов, было до такой степени пролетарское дело, что даже тот самый слесарь с Путиловского завода в промасленной кепке и железных очках, который олицетворял собой гегемона, даже он выглядел по сравнению с нами мелкобуржуазно. Так как он жил и работал в период Николая второго, а мы в условиях фараона Рамзеса первого, так как Рамзес второй за такие методы и способы уже отрубал головы.

Что касается глубины, то колодцы были в 100, а то и в 150 раз глубже обыкновенной могилы. То есть глубже и не надо. Что касается того, что человек ищет где лучше, то ответ на эту часть пословицы двоякий: человек не рыба, он очень нестабилен.

Вот, например, Володька Бердников, он женился на богатой. Нет, она не была дочерью Вандербильдта или племянницей Императора Эфиопии, но была завпроизводотвом в самом большом ресторане. У нее были шикарные апартаменты и королевская постель на лебяжьем пуху и под балдахином. Правда, в данном случае Джульетта была постарше своего Ромео лет на 15. Но зато она имела разные связи, и вскорости черный Володькин паспорт превратился в голубиный — такова сила любви. Он не работал, валялся на пуховиках и жрал в три горла…

Но всему свое время. Когда я наблюдал за ним, сравнивал свое настроение перед залезанием в колодец и его перед залезанием в постель, то понял: ему хуже, чем мне. Но он все же не влез со мной в колодец, а я не покусился на телеса его Джульетты. Все, так сказать, осталось на кругах своих. Каждому свое: кому поп, кому попадья, а кому и дочка поповская.

Может быть, вы думаете, что я как-то осуждаю этого Вову Бердникова? И не подумаю, я за плюрализм, за полную свободу. Как сказала пантера Багира, подружка Маугли, выступая перед стаей волков-демократов: «Вы хотели свободу, о, волки! Вот она эта свобода, ешьте ее, волки». Ну а насчет колодцев и Каракумов, сюда я приехал из Керчи, куда меня поманило море.