Андрей Кузечкин - Не стану взрослой

Скамеечка была удачно скрыта от взглядов прохожих кустами. Здесь можно хоть развратом заниматься, но Максим пока что этого не планировал. Ему даже целоваться с Эллой не очень хотелось, хотя это было по-прежнему приятно.

Вкусно пахло липами.

— Максик…

— Да?

— А почему ты выбрал именно меня?

— Понравилась твоя фотка.

— Да это стремная фотка!

— Вот именно. У тебя там такое лицо, будто тебе на все покласть.

— Ну, так и есть, если че…

— Вот-вот. Ты мне понравилась, потому что ты настоящая, не такая, как большинство девчонок. А еще ты немного на панду похожа…

— Я? — она негромко фыркнула. — Вот здорово…

Пауза для поцелуя.

— Как там твои родители?

— Нормально, а что?

— Они тебя отпустили?

— Да, на всю ночь. Ругались, а потом отпустили.

Интересно, подумал Максим, а почему меня не покидает ощущение, будто ты нагло врешь? Точнее, недоговариваешь.

Нет, правда — почему? У Максима нет причин ей не доверять. В конце концов, она же здесь — значит, ее и правда отпустили. Или она сама ушла — неважно. Другой вариант — у нее есть кто-то еще, кроме Максима. Вот и славно! Когда он навсегда уйдет, Элла вернется к своему парню и будет счастлива с ним, а Максима скоро забудет.

От таких мыслей Максиму стало приятно, он крепко взял Эллу за затылок, запрокинул ей голову и опять всосался в губы долгим, жадным поцелуем.

М-да. Неплохо, но все равно уже не то. У Карины губки поприятнее.

— Нам еще долго? — спросил он.

— Они собираются в десять. Еще час.

— А что так поздно?

— Ночью база стоит дешевле.

— Тогда понятно. А они не против, что мы там появимся?

— Нет. Я туда могу приходить в любое время. А ты — со мной.

Девочка не так проста, как кажется, отметил Максим.

— Скажи, милая моя, а ты согласна с песней «Не стану взрослой»?

— В смысле?

— В смысле: тебе не страшно взрослеть?

— Не-а, — ответила Элла, подумав с несколько секунд. К вопросу она явно была не готова. — А надо?

— Ну, ведь ты же не будешь носить все это всю жизнь: пирсинг, драные джинсы. Придется когда-нибудь снять, когда повзрослеешь.

Она пожала плечами, очень красноречиво. Дескать, вот тогда и посмотрим.

— Ты уже думала, чем будешь заниматься?

— Сначала образование получу. А там уж не останусь без дела.

— Какой оптимизм. А представь себе ситуацию: ты закончила вуз и вдруг поняла, что ты абсолютно ничего не умеешь, что твой диплом — пустая бумажка, и никому ты особенно не нужна. А ведь надо работать, надо устраиваться в жизни…

— Я не думаю об этом, — призналась Элла.

— Знаешь, кому я завидую, Эля? Тем, кто с семнадцати лет где-то подрабатывает. Дело не в том, что он зарабатывает деньги, — а в том, что он точно знает, на что способен. Вот ты работала где-нибудь когда-нибудь?

— Не-а, — ответила Элла.

— И как-то не тянет, угу?

— Угу.

— Вот. И не факт, что потянет, как только ты закончишь свой факультет этих самых связей с общественностью.

— Пиарщики всегда нужны…

— Я не говорю о востребованности. Я говорю о том, что тебе самой, может быть, ничего этого не захочется.

— Может, и не захочется. Дожить надо.

Максим решился на лобовую атаку:

— Эль, а тебе никогда не хотелось покончить с собой? Знаешь: взять да и выпрыгнуть в окно. И все.

— Ну, хотелось… — сказала Элла. — Когда депра мучает.

— И часто она тебя мучает?

— Ну, бывает…

— И ты бы сделала это?

— Три года назад хотела.

— Почему?

— Одноклассники довели.

— А, понимаю. Бывает. А что остановило?

Элла помолчала, сложив руки на груди. Ей нелегко было об этом вспоминать.

— Если б я это сделала, все были бы только рады. Наша класснуха говорила, что я тупая и что меня даже семечками торговать не возьмут. В классе со мной никто не общался. А одна девка меня постоянно травила по-всякому. Мне вообще сказать ничего было нельзя, она тут же передразнивала. И все ржали. У меня была такая мысль: выйти к доске отвечать и на глазах у всех упасть на ножик.

— Но ты удержалась?

— Да, — мрачно сказала Элла. — Больно жирно для них.

Максим обнял ее:

— И с тех пор ты об этом больше не думаешь?

— Думаю, но редко. Я теперь живу, как мне нравится.

— И взрослеть не боишься.

— Не боюсь. В любом возрасте можно жить, как тебе нравится. Мне кажется, я и в семьдесят лет буду такой же, как сейчас, — она вяло улыбнулась. — Надеюсь.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил Максим.

— Энергетика.

— Пойдем, купим.

Взявшись за руки, они вышли на тротуар.