Андрей Кузечкин - Не стану взрослой

— Но это же сказка!

— «Питер Пэн» — тоже сказка, но там все как в жизни. Там тоже были дети, которые не старели, но у них вся дисциплина держалась на авторитете вожака. Помнишь: «Когда они переставали играть, Питер бил их по рукам». А я бы на его месте — еще и по морде, чтобы знали свое место. Вот в «Повелителе мух» мальчик этого ничего не понимал, поэтому его так быстро скинули с поста президента. Ему бы быстренько сформировать при себе особую гвардию и провести ряд карательных мероприятий. Например, подстроить этому хористу, который был самый главный выпендрежник, несчастный случай на охоте. И все! — он осекся. — Ты, вообще, понимаешь, о чем я?

— Да. Я все это читала.

— Ты любишь читать?

— Угу. Особенно Брэдбери.

«Однако она не дура. Просто не привыкла к общению», — отметил Максим.

— Одевайся пока, — распорядился он. — А я схожу посмотрю, что там насчет позавтракать.

Кухня благоухала свежезаваренным (а не каким-нибудь там растворимым) кофе. У плиты орудовал Константин, выглядевший поразительно свежим и счастливым, особенно на фоне своего вчерашнего облика. Максиму на секунду даже показалось, что он провалился во времени на пару суток назад и сегодня вечером они с Костей пойдут на день рождения к Алене, в последний момент схватят ее за руки и не дадут выпрыгнуть.

— Доброе утро, сэр! — сказал Костя голосом Бэрримора. — Яичницу с беконом? Клубнику со сметаной? Кофе со сливками? Йогурт?

Он схватил Максима за руку:

— Ну, как?! Рассказывай!

— Потом получишь фотоотчет и полную стенограмму, — мрачно пошутил тот. — Рад, что ты вернулся в норму.

— Да-да… Нет, грустно, конечно, но жизнь-то продолжается!

— Вот именно.

— Что будешь?

— Кофе, несладкий, и печенье какое-нибудь.

— А дама?

— То же самое.

Костя расставил на столе чашки, наполнил их из кофейника. Красиво разложил на плоской тарелочке крекеры.

— Кстати, Макс… — шепотом сказал он. — Будет лучше, если ты ее побыстрее проводишь.

— Что такое?

Раздался звук открывающейся двери.

— Потом, — шикнул Костя.

На кухне появилась девушка.

— Это Элла, — представил Максим. — Элла — это Костя.

— Угу, — сказала она, кивнув Константину.

— А. Э, — ответил он, глядя на гостью как-то странно.

— Он очень рад тебя видеть, — перевел Максим.

Элла смущенно улыбнулась и принялась за кофе.

— Новости есть? — поинтересовался Максим.

— А? — встрепенулся Костя.

Максим махнул рукой.

— Макс… — шепнула Элла.

— Что?

— А мне бы… — Сказала она, оборвав фразу на неожиданном месте.

— А, понятно. Вон та дверь. Туалет, ванна, душ — все в одном месте.

Элла отправилась в уборную. Костя проводил ее испуганным взглядом, подождал, пока дверь за девушкой закроется, потом посмотрел в лицо Максиму и громко прошептал с вытаращенными глазами:

— ЧТО ЭТО?

— Девочка.

— Это не девочка! Это же… УГРОБИЩЕ!

— Уж прямо и угробище! Вполне даже симпатичное создание…

— Вот именно. Создание. Кошмарного сна. У нее же корма размером с телевизор!

— А это типа недостаток?

— И живот большой!

— Миленький, пухленький животик.

— И спина жирная!

— А знаешь, как ее приятно мять?

— Я не понимаю, Макс. Не понимаю. Это, наверное, очень тонкое чувство юмора. Мне не понять.

— Да что с тобой? Ну, пусть девочка не в твоем вкусе — и что с того?

— Профессионалы с такими не работают! Вот что!

— Не знаю, о ком ты, но у тебя явно завышенные критерии. Сейчас она выйдет из ванной — посмотри на нее внимательнее.

— Чего смотреть? Она же жирная!

— Не жирная, а пухленькая. Разницу понимаешь?

— Нет.

— Жирных баб очень любил рисовать Кустодиев. Купчих. В наше время такие тетки шпалоукладчицами работают. А Эллочка — она всего-то чуть-чуть полнее нормы. Сладкая булочка. Присмотрись, и увидишь всю ее красоту.

— Да чего присматриваться? Выйди на улицу и посмотри, сколько их там ходит, к кому и присматриваться не надо. Вот таких! — он схватил с подоконника старую газету с объявлениями, отыскал рекламу дамского нижнего белья и ткнул пальцем в фотомодель. — Ведь эта девчонка местная, из городского модельного агентства. Значит, где-то ходит по улицам, осталось только найти… Неужели тебе эта фрикаделька Элла нравится больше, чем нормальные девчонки, с ножками, с талией, с фигуркой?

— Хм… — Максим замешкался с ответом. Он еще толком не проснулся.

— То есть ты признаешь, что твоя Элла — это низший сорт? Признайся: есть такое?