Николай Гарин - Оула

Что только не предпринимала Яптане из рода Лаптандер, но так и не смогла спасти своих детей. Пока не осталась одна с Ефимкой, последним сыном и не решилась вернуться восвояси на свою родину по ту сторону гор, откуда ее когда-то, еще совсем девчонкой, тоненькой как стебелек /Яптане — с ненецкого — тоненькая/ увез в этот чужой, постылый край Анатолий, взявший ее в жены.

Не забыла она свою всхолмленную в редких, корявых лиственницах тундру. С горными, хрустальными речками, рыбными озерами и величественными горами на закатной стороне.

До сих пор снится Яптане, будто она молоденькой важенкой, не чувствуя земли, через речушки и долины, с вершины на вершину, легко и весело несется, летит как весенний ветерок. Пьет, не может напиться густым, замешанным на тысяче трав сладким, родным воздухом. И небо всегда видится ясным и пронзительно голубым.

Долго решалась она на эту длинную и трудную дорогу. Подождала, пока Ефимка окрепнет. Починила старенькую лодку, протянула клинья, поменяла, где требовалось петли, хорошо промазала еловой смолой все щели. Задобрила Ид Ерв, Духа-хозяина вод щедрым подношением. Заготовила впрок юколы — сушеной рыбы и отправилась с сыном по успокоившейся воде в верховья реки, где жил младший брат Анатолия — Таюта.

У Таюты было свое небольшое стадо оленей, которое он с началом весны перегонял на склоны гор, забирая с собой семью.

Яптане втайне мечтала, что он оставит у себя Ефимку. Мальчику нужно становиться мужчиной. По обычаю после смерти старшего брата, младший берет опекунство над его семьей.

А сама она вернулась бы домой доживать свой век в родных местах.

Вдали показался гигантский скелет моста, от которого могучими телами уползали в обе стороны насыпи.

Яптане съежилась, словно это был огромный живой зверь. Она бы никому и никогда не призналась, что решилась плыть ночью только потому, что в это время огромное, страшное животное должно спать, и они с Ефимкой тихонько проскочат под ним.

Мальчик оглянулся на мать, в его глазах мелькнуло сомнение и интерес, он словно спрашивал ее: правда ли, что они проплывут под этим костлявым чудовищем. Он впервые видел мост и конечно боялся его, как и мать. Хотя часто слышал ее рассказы, как они с отцом пересекали железную дорогу, перетаскивая лодку через высоченную насыпь у моста, как еще больше испугались, увидев издали грохочущий, жутко дымящий паровоз. Ефимка тоже мечтал увидеть этот паровоз.

Мост приближался. Казалось, что он сам тихо подкрадывался, наплывал на них, заманивал под себя, чтобы накрыть, схватить их вместе с лодкой, узлами, собакой.

Яптане вновь засомневалась: «Может, все же попробовать перетащить лодку через насыпь!?.» Она даже перестала грести. Ефимка увидел, что лодка стала неуправляемой, снова оглянулся на мать. «Нет, не выдержит мальчик, надорву его…» — и женщина более решительно взялась за весло.

Однако, когда мост закрыл собой половину неба, и стало слышно, как высоко над головой поют от ветра его ребра, Яптане стала еще осторожнее опускать весло в воду. Она пригнула голову и даже закрыла глаза, когда лодка скользнула в тень этого чудовища. «Лишь бы не проснулся, лишь бы не проснулся…» — твердила про себя женщина.

Едва мост остался позади, в глаза из-за колючей кромки далекого леса, как выстрел ударило и все зажгло вокруг солнце.

Яптане оглянулась. Мост — это огромное костистое животное был оранжевым, теплым и… уже не страшным. Берег, насыпь, даже проплывающие редкие льдины празднично светились, отражая первые солнечные лучи.

Женщина скупо, непривычно улыбнулась. Вмиг усталость всей ночи навалилась на нее, сковала и руки, и спину, и даже затекшие ноги. Пальцы едва держали весло. Мальчик опять оглянулся, увидев, что мать направила лодку к берегу.

— Поищи с Лапой дров, Ефимка, — разлепила она сухие губы.

Лодка мягко ткнулась в илистый берег, нетерпеливая оленегонка с радостным визгом, перескочив через Ефимку, спрыгнула на сушу и принялась все вокруг обнюхивать. Мальчик неторопливо, как маленький мужик, спрыгнул на берег и, взявшись за веревку, попытался затащить нос лодки дальше на пологую отмель. Мать, энергично работая веслом, помогла ему.

— Хватит, вяжи к кустам, — положив весло, женщина стала неуклюже выбираться из лодки.

Пока Яптане возилась с костром, готовила чай, Ефимка, как бы и всякий пацаненок в его возрасте, отправился посмотреть поближе на эту загадочную железную дорогу. Ему хотелось забраться на насыпь и посмотреть что там.