Николай Гарин - Оула

— Один на улице,… во-он то окно, — обратился Симкин к одному из красноармейцев. — А ты, со мной, — ткнул кулаком другого и добавил на ходу: — Оружие наизготовку! — не столько для солдата, сколько для себя, а точнее для острастки Якушева распорядился старший лейтенант.

Гулко и дробно загрохотали по ступеням шаги. Вот и дверь.

Симкин настолько спешил, настолько торопился увидеть поверженного противника, что без особых раздумий, сходу принялся колотить в мягкую, оббитую всяким тряпьем дверь сначала кулаком, а потом и рукояткой нагана. Солдатик тоже не остался безучастным и, желая помочь офицеру, пустил в ход свои тяжелые башмаки. Весь дом загудел. Глухие, настойчивые удары легко передавались через деревянные конструкции, забегая в каждую комнатку, каждый закуток вплоть до чердака. Люди замирали, переставали жевать, опускали ложки, откладывали газеты, прислушивались. Даже дети затихали, гасили свое веселье. Всем было очевидно, что в дом пришла Власть.

И дом затаился, предчувствуя беду.

Алевтину подбросило на кровати еще тогда, когда загрохотали тяжелые, торопливые шаги по ступеням.

«Ко мне…, ко мне…, это ко мне!» — заколотило сердце. Ну конечно, разве может Беда оставлять ее надолго! Вот вспомнила и спешит раздавить, стереть в порошок маленькое, только-только зарождающее счастье!

Когда дверь заухала, забилась, звякая маломальским шпингалетом, на который была закрыта, появилась паника. Растолкав лейтенанта и включив свет, Алевтина Витальевна бросилась на стук.

— Кто!? Кто там!? — испуганно, все больше теряя самообладание, взвизгнула она.

Пол под ногами качался. Перед глазами замелькали решетки, колючка, окошко для приема передач, мерзкие лица вонючих охранников, их цепкие, бесстыжие руки…

— Открывайте немедленно! Нам нужен гражданин Якушев! Мы знаем, он у Вас…

Пол ушел из-под ног Алевтины, и она полетела куда-то вниз. Промелькнул патефон с живой пластинкой, кругленькая санитарочка, маленький плачущий мальчик в матроске, закрывающий лицо ладошками…

— …Дом оцеплен, Якушев! Без глупостей! — еле слышно, словно из далекого прошлого доносилось до нее.

И тут, прямо за спиной грянул гром! Бездна под ногами закрылась. В уши забился тонкий, свербящий свист. Он быстро нарастал, раздувал голову, становился невыносимым. Он готов был взорваться, разнести все в клочья… Алевтина оглянулась. И он… взорвался!..

Лейтенант, неловко лежал на полу между комодом и кроватью. Рядом с головой, которую она совсем недавно гладила по волнистым, светлым волосам, расползалось страшное черное пятно, пачкая волосы, пол. Оно словно и было Бедой, которая таким образом явилась в этот раз перед Алевтиной. Пятно ползло, расширялось, таинственно поблескивая, превращаясь в лужу… Ей даже показалось, что эта лужа и есть Беда, которая все здесь накроет, зальет своей чернотой и она утонет, захлебнется ей.

За дверью стихло. Но потом с новой силой принялись колотить. Взгляд Алевтины наткнулся на наган, лежащий рядом с лейтенантом. Она никогда не стреляла и даже не держала в руках оружия.

«Вот, вот, что спасет меня от этой Беды!..Я…, я с тобой…, я сейчас тебя догоню, милый…» — как в лихорадке, сверкая безумными глазами, твердила уже другая Алевтина, подбирая его с полу. А наган, словно живой, сам легко и охотно улегся в ладонь. Круглая, шершавая рукоятка уместила три пальца, четвертый бегал, искал себе место, пока не лег на холодную, металлическую скобку, удобную и…податливую…

Не выдержал, сорвался шпингалет, отлетев в сторону. Распахнулась и хлопнула о стену дверь. Ее хлопок совпал с выстрелом нагана, который, выпустив легкий дымок, высоко подпрыгнул в руке женщины. Пуля впилась в потолок рядом с входной дверью. Симкин от неожиданности присел, а потом и вовсе встал на колени.

Алевтина Витальевна вскрикнула от испуга. На миг лицо стало прежним.

Она не ожидала, что ее оружие выстрелит до того, как она поднесет его к своему виску. Она почти пришла в себя, когда сильный удар в грудь, чуть ниже левой ключицы отбросил ее назад к кровати, пытаясь развернуть. Ударившись о металлическую спинку, она удивленно уставилась на солдатика, который, стоя в дверном проеме, растягивал губы в глуповатой улыбке и передергивал затвор винтовки.

Алевтину повело, она ухватилась рукой за блестящий шар спинки кровати, развернуло и бросило прямо в черную лужу рядом с лейтенантом.

Капитан Гордадзе опоздал. Выстрелы услышал перед самым домом. Грубо оттолкнув солдата, он влетел в комнату, остановился, присел. Пачкаясь кровью, проверил пульс у женщины, у лейтенанта уже нечего было проверять.