Николай Гарин - Оула

«Да-а, природа свое берет, — рассеянно думал Виталий, — все напрасно и бестолково!.. А людей не вернуть…» Он смотрел себе под ноги, словно видел за толщей грунта бывших строителей этой безумной дороги.

Ветерок усиливался. Снежная поземка не предвещала ничего хорошего. Виталий еще раз посмотрел в сторону лыжни и разочарованный спустился к вездеходу. Первая мысль была забраться в кабину. Но раздумал. Решил развести костер. Однако, взяв топор и сойдя с дороги, провалился по грудь. «Ну, вот первая неожиданность! А где же мне дров-то набрать!?… — Виталий завертел головой, везде торчали длинные, тонкие вицы, самая толстая из которых в руку толщиной. — И все, конечно, сырое!»

Снова поднялся на насыпь. Огляделся. Ничего подходящего. Дошел до бывшего мостика, но и там нечем было поживиться. Старые шпалы были трухлявые, пропитанные влагой. Пришлось вернуться ни с чем. И тут он вспомнил, что Юрка, когда кричал что-то издали, то махал рукой в другую от моста сторону. Виталий направился туда. Метров через семьдесят, насыпь плавно начала изгибаться, она огибала небольшой взгорок, заросший ельником. Виталий внимательно присматривался к нему в надежде найти сухару, но ничего подходящего не встречалось, и он все шел и шел дальше. Хотел повернуть обратно, но будто кто в спину толкал…. Прошел еще шагов тридцать-сорок. Дорога, все время уходившая вправо, повторяя изгиб реки, делала зигзаг, то есть, изменила направление, и теперь пошла влево и… Виталий застыл как вкопанный!.. Насыпь огибала обширный выступ, похожий на тупой нос корабля, вернее гигантской баржи, вросшей в плоскую, болотистую землю, на «палубе» которой в несколько рядов стояли… дома!.. Длинные, с прогнутыми крышами!.. Целый поселок! С кривыми столбами проволочного забора по периметру. А по углам этого поселка высились сторожевые вышки.

«Боже мой!.. Это же зона!..» — Виталий оцепенел. Он смотрел во все глаза на страшное свидетельство прошлого. Прямо над бараками блеклым, размытым пятном робко светило солнце. Серая пелена многослойных туч отняла его силу и мощь. Зато ярко горело вокруг солнца кольцо. Этот предвестник плохой погоды — светящийся ореол горел фальшиво и тревожно.

Наконец, Виталий оторвался от печального пейзажа и поднял руку, чтобы взглянуть на часы.

Но буквально в тот самый момент, когда он отводил взгляд от зоны, на вышке слева, на той, что была ближе к насыпи, а, стало быть, и к нему… шевельнулся силуэт стрелка. Виталий был готов поклясться чем угодно, что это был именно человек!.. Причем живой человек.

Так и не посмотрев на часы, Виталий опять взглянул на вышку, но там уже никого не было.

«Что за чертовщина!.. — он внимательно вглядывался в эту маленькую, почти полностью открытую будку, стоящую на длинных, растопыренных столбах. Он потряс головой, снял перчатку и черпанул снега. — Ну, ведь кто-то там был!.. Может, спрыгнул!?…»

Поглазев еще несколько минут, он все же посмотрел на часы: «Юрка сейчас где-то на полпути к Заячьей губе». Но мысли опять вернулись к зоне: «Неужели показалось!? С чего!?… Хмель давно выветрился… Здоров…. Ну, не доспал, но это не причина подобных видений…» А между тем ветер крепчал. И на лес, и на зону приходилось смотреть через легкую снежную пелену пока игривого вихря. Виталий понимал, что эта шалость ветерка к вечеру перерастет в серьезную непогоду. Нужно было, либо искать дрова, либо возвращаться к вездеходу и ждать некоего Василия на мотонартах. А в уши точно кто неслышно нашептывал: «Посмотри.… Посмотри…, посмотри….» Прикинув, что с полчаса у него есть, Виталий пошел к зоне.

Идти было легко. Ветер дул в спину. Насыпь с выгнутыми рельсами была почти без снега. Минут через пять он подошел к высокому, крутому склону, на краю которого и стояла та злополучная вышка.

Сойдя с дороги, Виталий сразу провалился в глубокий снег. Пришлось изрядно попотеть, барахтаясь в этом сыпучем месиве. Цепляясь за ветки, подминая под себя тонкие стволы ольховника, податливые елочки, кусты, Виталий упорно карабкался наверх. Несколько раз он пытался бросить эту пустую и, как уже казалось, глупую затею. И он бы бросил, но в тот момент, когда решался повернуть назад, появлялась крупная ветка или целый ствол дерева, или нога нащупывала бревно, и он делал еще один шаг наверх. Точно кто помогал. Пробив нависающий снежный карниз на самом верху склона, он, наконец, выбрался к подножию вышки.

Снег под ней и далеко вокруг оказался не потревожен. Мало того, на ветхой лестнице, ведущей к будке, не хватало половины ступенек.