Николай Гарин - Оула

— Ч-черт, кажется, катушка полетела! — перепачканный Юрка оторвался от мотора и зло хлопнул капотом.

— Ну и… что теперь? — Виталий насторожился.

— А что! Теперь только по ровной дороге и без нагрузки.

Долго ехали по руслу, пока не набрели, наконец, на более низкий берег и не выбрались из этого плена.

— Юрий, а там, впереди подобные препятствия еще будут? — осторожно спросил Виталий.

— Да я вот и сам думаю, вроде нет, кроме, пожалуй, насыпи железнодорожной.

— Как это!?

— Да «Пятьсот первая» стройка-то, не слыхали что ли!?

— Ну как, и слышал, и читал.

— Тут везде болота да всякие мелкие речушки, протоки, вот они и набухали насыпь, как китайскую стену.

Примерно час ехали молча, в напряжении. Прислушиваясь к двигателю, считая километры. Было уже не до следов зверей и белых, как снежки, куропаток, которых они поднимали целыми стайками. Физически ощущались каждые сто метров пути.

Дорога проходила то по открытым участкам, то сквозь смешанное редколесье, в котором основу составляли кустистые ольшаники. Небо было низким, белесым, неопределенным.

— Вот и пятьсот первая! — и озабоченно, и зло вырвалось у Юрки.

Впереди появилась и стала медленно приближаться огромная снежная волна.

— Может с разгона ее, а!? — неожиданно для себя проговорил Виталий.

— Инерции мало, — сосредоточенно глядя вперед, ответил Юрка. — Если бы скорость была побольше.

— А может развернуться и задом? — не унималась фантазия Виталия.

— А толку-то.

— Ну, не знаю, Юрий, думай…

— А че тут думать, тут думай, не думай…. Если по диагонали, кусты не дадут, да и снег там глубокий. Вот если бы налегке, а то у нас тонны полторы мяса!

— Так давай, выгрузим, — опять не выдержал Виталий.

— Пока выгружаем, да перетаскиваем, да опять загружаем — как раз к ночи и управимся. Щас, попробуем так…

Издалека насыпь выглядела высокой, но когда подъехали, оказалась ниже, чем тот берег и, главное, положе. Виталий даже приободрился. Однако вездеход едва дополз до половины. Юрка добавил газу, и… сразу все стихло. Покатились назад, слушая, как безжизненно позвякивают гусеницы.

— Все, Виталий Николаевич, приехали на сегодня. — Юрка слазил в мотор, звякая железом, вытащил какую-то деталь, сунул в карман и, захлопнув капот, спрыгнул на дорогу:. — Поднимайтесь на насыпь, я все объясню.

Пока Виталий поднимался, Юрка отвязал лыжи и быстро взобрался следом.

— Во-он, видите ту сопочку, — Юрка коротко махнул рукой в сторону совершенно плоского горизонта.

— Ну…, — рассеянно ответил Виталий, бегая взглядом по серой и ровной, как линейка, границе между небом и землей.

— Вот это и есть Заячья губа. До нее километров пять, не более. Это по прямой. По дороге, если объезжать озеро Кривое и Теплое болото, все восемь будут. Я за час добегу до Васьки. А еще через двадцать минут он будет у Вас. На все про все — полтора часа!

— Погоди, Юрий, а как ты найдешь их, ну Василия этого!? — у Виталия мелко задрожали ноги, как обычно бывало перед большой опасностью.

— Дак там изба у них, я сколько раз здесь бывал, до армии, охотился…, — Юрка говорил уверенно, даже весело. — Все будет нормально, Виталий Николаевич! Кабина остынет, костерок разведите. Спички-то есть!?

— Есть, — автоматически ответил Виталий, так ничего и не понимая.

— Карабин Вам оставляю. Потерпите полтора часа… А мне еще в Аксарку гнать за катушкой, да обратно, времени в обрез…

Если бы не уверенный тон Юрки, не его веселость и, в общем-то, логичность доводов, Виталий ни за что бы не остался или не отпустил бы парня одного. Жаль, что лыж всего одна пара, кто знал…

Отъехав метров на сто, Юрка развернулся и еще долго что-то весело кричал, показывая рукой в правую от Виталия сторону. Однако, заметно окрепший ветерок, посвистывая на одной ноте, мешал слышать.

Длинная, гибкая фигура Юрки еще долго маячила на обширных заснеженных проплешинах. И чем дальше он удалялся, тем тревожнее становилось на душе у Виталия. Несколько раз он порывался окликнуть парня и вернуть назад. Но сдерживался и продолжал провожать глазами, пока тот совсем не скрылся из виду. Посмотрел на часы, отметил время. Впереди было еще добрых полдня.

Виталий огляделся. На хорошо обдуваемой насыпи, то там, то здесь металлическими змеями выглядывали рельсы. Мерзлота искорежила, выгнула и перекрутила их до абсурдности. Слева, метрах в пятидесяти, деревянный мост почти сгнил, и гнутые рельсы висели в воздухе. Дальше дорога причудливо петляла до самого горизонта. Не трудно было заметить, что она была проложена по высокому берегу реки, которая текла на запад. Другой берег, плоский и безлесный, изобиловал болотинами с редкими островками. Именно высокий берег и задавал направление дороге. Крутил ее, вертел как хотел, наматывая лишние километры рельсов, тысячи и тысячи тонн грунта и щебня, шпал, труда, здоровья и жизни людей…