Канта Ибрагимов - Детский Мир

— Боже! — зажала рот бабушка.

В седеющих густых волосах Роза скрыла лицо, чуть не до груди склонив голову.

— Почему же вы не радуетесь? — воскликнул Мальчик, и видимо, вспомнив и то, что было до ночи, он резко погрустнел. — Мою склипку, ваш подарок, бабушка, заблали, — он не по-детски тяжело вздохнул. — Какие же они дрянные мерзопакостники.

— Так нельзя говорить! — встрепенулась бабушка. — Даже думать так нельзя.

— Вы их так сами вчела назвали, — насупился он. — Как без музыки мы будем жить?! Бабушка, как?

— Без музыки жить нельзя, — бабушка взяла его за ручку, притянула к себе. — Мальчик, дорогой, напой-ка вновь мелодию, что ты ночью исполнил.

— Какую мелодию? — удивился он, заморгали его пышные ресницы.

— Ну, ты этой ночью ее пел, — подбадривая, она вглядывалась в его глаза, — такая песенка, с задором.

— Разве я ночью играл? — еще больше удивился Мальчик. — А на чем я мог играть?… У меня не будет больше скрипки?

— Как не будет?! — попыталась улыбнуться бабушка. — У тебя есть одна из лучших скрипок в мире. Роза, — просящим был ее тон, — забери у Баги скрипку.

— А если, — испуг на ее лице, — если и эту?

— Ну, как Бог даст, — выдавила бабушка улыбку. — И не томиться же инструменту под землей. В скрипке тоже душа, и мне кажется, в руках Мальчика она оживает, как никогда ранее поет.

Ежедневно по утрам Роза несколько раз ходит на Сунжу за водой. Скрыто от всех, иной раз носит воду и в подвал, Баге. Каждый раз, когда спускается туда, сердце ее замирает от страха. В подвале мрак, сырость, липнут паутины к лицу, и едкая вонь застоялой воды, пыли, крыс. Она никогда дальше ступенек не заходит. Прямо под лестницей в емкость сливает воду. Если Бага недалече, а подвалы, как он утверждает, город под землей, то он окликнет ее, перекинутся фразами, бывает, и поговорят. На сей раз, как и накануне, когда она прятала здесь скрипку, вроде никого. Засунула она руку под вонючий лестничный пролет: страшно, будто голодная пасть крокодила, а полезла дальше, шарит рукой полувековую пыль, куда и крысы боятся полезть; чуть ли не вскрикнув от ужаса, уже обтекая потом, она почти с головой залезла в этот смрад — ничего нет: она уже отчаялась, как услышала сверху легкий шорох, оцепенела в этой позе, и стало бы ей еще хуже, если бы не знакомый молодой голос:

— Йиша [16] Йиша (чеченск.) — сестра. , ты что там пыль выметаешь?

Грозно сопя, с прилипшими к вспотевшему лицу волосами, страшная от горя, Роза моментально вскочила, и будучи, хотя бы на вид, выше и толще Баги, она резко схватила его за руки, яростно тряхнула:

— Скрипка где?

— Какая скрипка? Ха-ха-ха! — сквозь черную густую щетину белоснежный оскал. — Лучше скажи, куда вновь твои зубы подевались?

— Ба-га! Хоть ты не мучь!

— Я что? Я не мучаю, наоборот, для тебя подходящего жениха подыскиваю. Вот, всю ночь, как волк, по городу бродил: стоящего тебя пока не нашел.

— Бага! — злобой блеснули ее глаза, и чуть ли не крича, — Скрипка Мальчика!

— Не шуми, — резким движением высвободился от ее притязаний и уже строго: — Тоже мне запрятала скрипку! Прямо у входа. Здесь в любой момент облавы жди, — последние слова донеслись уже из темноте.

Вернулся он не с автоматом, а бережно неся футляр, и увидев, как облегченно расплылось лицо Розы, игривым тоном:

— На этой скрипке Мальчик будет играть на твоей свадьбе, а я буду танцевать лезгинку.

Она бесцеремонно выхватила его ношу, недовольно оглядев, быстро двинулась вверх и уже на выходе из подвала, полуобернувшись:

— Бага, сколько раз я прошу тебя: не шути со мной. Мал еще. И к тому же знай, как-никак, а нехан цjартjехъ ю со [17] Нехан цjартjехъ ю со (чеченск.) — досл. — под чужим именем, т. е. замужняя. .

— Кто же этот счастливчик? — с усмешкой.

Теперь уже без гнева она погрозила ему пальцем:

— Не ждал бы Мальчик — уши бы тебе оборвала.

Она второпях поднималась в подъезде, когда догнал ее Бага:

— Роза, что вчера здесь произошло, я примерно знаю. И вроде ты кого-то узнала.

Она остановилась, обернулась. И надо бы все рассказать, да как не верти, а Гута, хоть и дрянь, но еще якобы муж, к тому же сосед, и она обо всем этом всю ночь думала, как надумала, так и ответила:

— Сама разберусь, — хотела было тронуться, да не удержалась, — А тебя ведь здесь не было, — как все узнал?

— Хе, — на лице Баги то ли бесшабашная ухмылка, то ли несходящий звериный оскал. — Это мой участок, и я обо всем должен знать, за все должен ответить.