Уильям Бойд - Неугомонная

Она поехала назад в Лас-Крусис, поставила машину за гостиницей и вошла в вестибюль. На диване сидел мужчина, одетый в бледно-голубой хлопчатобумажный костюм. У него были светло-русые волосы и необычное розовое лицо. «Почти альбинос», — подумала Ева. В своем бледно-голубом костюме он выглядел большим ребенком.

— Привет, — произнес мужчина, вставая. — Рад, что вы выглядите так хорошо.

— Я только что из двухнедельного отпуска.

— В горах?

— Я предпочитаю морское побережье.

Он протянул руку, и она пожала ее. У него был приятный с хрипотцой голос.

— Я — Рауль. — Он повернулся к портье. — Эй, сынок, здесь можно что-нибудь выпить?

— К сожалению, нет.

Они вышли на улицу и минут пять безуспешно искали бар.

— Мне нужно выпить пива, — сказал Рауль.

Он зашел в алкогольный магазин и вышел, держа в руке банку пива в коричневом бумажном пакете. Они отправились в парк и сели на скамейку под тополями. Рауль достал из кармана открывалку, вскрыл пиво и стал пить жадными глотками, не вынимая банку из пакета.

«Я навсегда запомню этот парк в Лас-Крусисе», — подумала Ева.

— Извините, — сказал он, отрыгивая со свистящим звуком. — Я умирал от жажды.

Ева заметила, что хрипоты в его голосе поубавилось.

— А водой мне не напиться, — пояснил он.

— Были проблемы, — сказала Ева. — Задержка.

— Да ну? — Неожиданно он изменился в лице, стал выглядеть недовольным. — Никто мне ничего не сказал.

Рауль встал, подошел к урне и бросил туда пакет с пивной банкой. Потом распрямился, упер руки в бока и осмотрелся с таким видом, будто его подставили.

Ева открыла сумочку так, чтобы ему были видны деньги. Он быстро подошел и сел рядом с ней. Она передала Раулю пачку банкнот.

— Две тысячи. Остальные — на следующей неделе.

— Ах, даже так? — Рауль не смог скрыть удивления и радости.

«Он не ожидал денег, — подумала Ева. — Что здесь происходит?»

Рауль запихнул деньги в карман пиджака.

— Когда на следующей неделе?

— С вами свяжутся.

— О'кей, — сказал он, вставая снова. — Увидимся. — И неспешно удалился.

Ева подождала пять минут, все еще проверяя, не наблюдает ли кто за ней. Затем пошла по главной улице и зашла в «Вулвортс», где купила пачку салфеток. Потом свернула в узкий переулок между банком и конторой агентства недвижимости и быстро пошла обратно по тому же пути. Ничего. Прежде чем снова направиться в «Аламогордо» и расплатиться («Деньги не возвращаем, извините»), она совершила еще несколько маневров, убеждаясь в том, что на хвосте у нее никто не висит.

Ева снова поехала в «Месила мотор лодж». Наступали сумерки, солнце уже коснулось вершин гор на востоке, обведя ярко-оранжевой каймой их темные расщелины. Завтра она вернется в Альбукерке, где сядет на самолет до Далласа, а оттуда — прямо домой, чем скорее, тем лучше.

Ева поужинала в ресторане гостиницы: заказала себе бифштекс (твердый, не разжевать), суп-пюре из шпината (принесли холодным) и бутылку пива («У нас нет вина, мэм»). В зале было еще несколько человек: пожилая чета с путеводителями и картами; дородный мужчина, который разложил перед собой газету и уткнулся в нее, не поднимая головы; и нарядно одетое мексиканское семейство с двумя молчаливыми, хорошо воспитанными девочками.

Ева в одиночестве возвращалась в свой домик по дорожке, думая о том, одобрил бы Ромер то, как она следовала подсказкам своих инстинктов. Она посмотрела на звезды и ощутила на коже холодок пустыни. Где-то залаяла собака. Ева внимательно посмотрела на другие домики, прежде чем открыть свою дверь: никаких новых машин, все учтено. Она повернула ключ и толчком открыла дверь.

На ее кровати, широко расставив ноги, сидел мужчина. В руке у него был револьвер, направленный ей прямо в лицо.

— Закрой дверь, — сказал незнакомец с сильным мексиканским акцентом. — Встань вон туда.

Он поднялся с кровати. Это был высокий плотный мужчина со свешивавшимся через ремень брюхом и длинными густыми усами, торчавшими в стороны. Одет он был в костюм тускло-зеленого цвета.

Следуя его приказу, Ева прошла по комнате под дулом его револьвера, в ее сознании вспыхивали вопросы, на которые не находилось ответов.

— Где карта? — спросил он.

— Что? Кто? — Ей показалось, что он спросил о чем-то другом.

— Карта. — Разобрать его действительно было трудно. Он говорил нечленораздельно и брызгал слюной.

Оглядев комнату, Ева поняла, что в домике и в ее чемодане что-то искали. Подобно какой-то сверхмощной вычислительной машине, ее мозг перебирал все причины и возможные последствия происходящего. Почти сразу же Ева поняла, что карту следовало отдать.