Арелатские проповедники V–VI вв.

102 См. 1 Kop4:l5.

103 Этой фразой Иларий хочет сказать, что он был родственником Гонората. Ср. выше, глава 3.3. 88

через собственное посещение, он побеспокоился вызвать меня с острова, на который я вернулся из любви к уединению, оставив его в начале его епископства, чтобы устроить мне отечество в вашей любви подле места своей могилы104. 3. Но о чем это я говорю, почему меня, незрелого, он избрал перед окончательным своим исходом? Не наше дело в чем-либо с легкостью осуждать тайное решение Вечного Царя105. Ибо нелегко было бы для вас ощутить, какое благо вы утратили, если бы ваше благо было вам возмещено во всей полноте.

37. 1. О, сколь велика и значительна слава твоя, Гонорат! У нас достаточно свидетельств, чтобы подтвердить твои заслуги; сам твой образ жизни, исполненный добродетелей и превознесенный удивительной новизной, служит неким постоянным свидетельством. 2. Мы все, кто прежде были с тобой, познали многое, дарованное тебе свыше, но это ты полагал меньшею частью, большею же радостью тебе было то, что заслуги твои и добродетели записывал Христос, чем то, что люди замечали их признаки. И все-таки что может быть большим доказательством добродетели, как не то, что ты бежал от чудес и скрывал добродетели? И воистину, сколь близка была слуху Христову твоя молитва, что, как я думаю, ты испросил ревностнейшими молитвами, чтобы чудеса не разглашали твою добродетель. 3. И мирное время имеет своих мучеников (martyres suos); ведь и ты был постоянным свидетелем Христа (Christi testis)106, пока пребывал в теле. Также достойно удивления то, что силу юности твоей, ослабленную постоянной строгостью воздержания и доведенную, как мы видели, до сухости вида (хотя и при сохранении его красоты), исчерпало ежедневное несение креста. Однако ты нес его всегда без какого-либо показного благочестия (sine villa nota-

104 Имеется в виду тот факт, что после избрания св. Гонората в епископы Иларий поначалу направился с ним в Арль. но вскоре вернулся на Лсрин и лишь перед смертью своего наставника вновь вернулся в Арль, чтобы проводить его в последний путь (подробнее см. Vita Hilarii, 8-9).

105Ср.Тов12:7.

106 Christi testis'свидетель Христов'. Иларий играет здесь на значении греческого слова мартос, (латинизированная форма martyr), изначальное значение которого 'свидетель', а У христианских авторов 'мученик', то есть свидетель о Христе перед властями и судьями. Таким образом, по мысли Илария, св. Гонорат может быть сравнен с мучениками, так как он также был свидетелем (testis) о Христе перед миром.

89

bili superstitione), избегая всегда всякой чрезмерности и сопутствующего чрезмерностям стремления к славе. 4. Никогда в устах твоих не было ничего кроме мира, целомудрия, благочестия, любви. Никогда в сердце твоем не было ничего, но только Христос, Источник всего этого, обитал в нем, Который тебе и через тебя многим показал плоды любви, радости, мира, долготерпения, благости, милосердия, веры, кротости, воздержания107, изобильно разрастающиеся во спасение и радость многих, чтобы ты заслуженно воспел Ему: Боящиеся Тебя увидят меня — и возрадуются 108. Ему ты приписывал все добро своей жизни, постоянно приводя [на ум] себе и тем, кто с тобой, следующее: Что ты имеешь, чего бы не получил ? А если получил, что хвалишься, как будто не получи 109 Тем более твоим было добро твоей жизни, чем более ты не признавал его своим.

38. 1. В тебе было утешение, общее для всех, стремящихся к Господу. Некоторые хвалятся успехами в этой жизни; ты же, напротив, убеждал ликовать в Боге, провозглашая любовь твою звучным голосом с приятной гармонией (modulationis)110: Да веселится сердце ищущих Господа 111. У тебя никогда не было большего услаждения, чем услаждение молитвами и псалмами. 2. Столь глубоко в сердце твоем обитал Христос, что иногда (я говорю это, зная по опыту), когда члены твои были связаны глубоким сном, даже и во сне язык твой, занимаясь привычным делом, повторял имя Христово (ilium res-onaret). Часто во сне ты изливал слова благоразумнейшего увещания и проникновеннейшей молитвы. Таким образом, тело твое отдыхало на ложе, а дух — во Христе. И все мы, кто при этом присутствовал, знают это. 3. Воистину, ты всегда был единственным покоем всех, но при этом столь бодро, столь часто ты отгонял сны, не те, которые что-либо предзнаменуют, не те, что внушают некое беспокойство о будущем, но те, что побуждены страстями беспокойной души. Разумеется, ты всегда носил в мыслях муче-