Павел Верещагин - Год крысы

— Смотри веселее, Матросов! — заявил он. — До полного счастья осталось не больше двух суток!

Матросов, тем не менее, с каждым часом становился все более задумчивым.

О немцах и порошке узнавало все больше и больше людей. Неясные слухи, бродившие по городу, все усиливались и в какой-то момент, как и следовало ожидать, просочились в прессу. Появился один репортаж, за ним другой, а потом об аммоните стали писать все подряд.

Тон первого репортажа был серьезным. Журналисты рассказывали о крупном немецком концерне, который — в рамках международной экологической программы — скупает у населения вредные отходы бытовой химии. Эти отходы, попав в окружающую среду, представляют большую угрозу для человечества. Концерн скупает для дальнейшей переработки около десятка высокотоксичных веществ, в частности, двухвалентный аммонит свинца. А кое-кто из наших несознательных соотечественников приспособился подделывать этот самый аммонит. Как им только не стыдно и куда смотрит милиция.

Тему подхватили, и она обросла подробностями. Сообщалось, что несознательные граждане изготавливают аммонит из обыкновенного сурика. И теперь вместо того, чтобы собирать ядовитые отходы по помойкам и в быту, они, наоборот, производят их в огромных количествах, центнерами изводя полезное в хозяйстве антикоррозийное вещество.

Как и следовало ожидать, результат критики был прямо противоположным: появилось немало желающих тоже попробовать себя в качестве химиков-любителей. Почти все магазины сторойматериалов начали продавать сурик — и делать это с большим успехом. У дверей немецкой конторы, возле которой еще вчера скучал в одиночестве Вольфганг, выстроилась беспокойная очередь.

Тему раздували все больше и больше. И если серьезные издания вроде бы осуждали ловкачей, которые пытаются нажиться на благородном деле защиты окружающей среды, то в материалах бульварной прессы, которые один за другим начали выпекаться падкими на всякую чушь репортерами, интонация была иной. «Вы только посмотрите! — восклицали журналисты. — Ну до чего же ловок наш человек! Чего только он не придумает, чтобы по легкому заработать денег! А как здорово он дурачит туповатых, нерасторопных немцев!» За пару дней только ленивая газетенка не напечатала на своих страницах статью об аммоните, сопроводив материал доступным рецептом для тех, кто хочет поправить материальное положение — с указанием цен, пропорций, адресов и подробного описания того, как в домашних условиях превратить сурик строительный в двухвалентный аммонит свинца.

Когда первый репортаж об этом прошел по телевидению, Ксюша побежала разыскивать в больнице Матросова.

— Ты слышал? — стараясь не смотреть ему в глаза, спросила она.

— Что?

— Все вокруг только и говорят, что о ваших немцах!

Матросов небрежно пожал плечами. Что же теперь поделать? Пусть говорят.

— А что немцы? Вы узнавали? — беспокоилась Ксюша.

— Немцы только рады. Бэха сегодня ездил смотреть. Они расширили офис и наняли новых людей…

Ксюша кивнула. Это хорошо, раз так. Но ей показалось, что спокойствие и уверенность Матросова — напускные, а на самом деле он волнуется, и его беспокоит развернувшийся вокруг аммонита шум.

— Ладно, осталось недолго, — сказал Матросов. — Послезавтра все закончится.

— Да…

Оба поняли, что эту тему лучше не развивать. Разговорами делу все равно не поможешь, а нервозности прибавляется.

— А я сегодня забрала бабушку из больницы… — сообщила Ксюша.

— Это хорошо.

— У меня осталась почти половина от пяти тысяч, — сказала Ксюша. — Я могу тебе вернуть…

Матросов махнул рукой: не надо. Это ничего не изменит. И вообще, они об этом уже говорили.

— А как бабушка?

— Сидит, смотрит в одну точку… Меня узнает через раз…

Матросов кивнул. Он не стал больше ничего спрашивать. А Ксюша не стала больше ничего говорить.

— Скорее бы уже все это закончилось, — вздохнула она.

Матросов опять кивнул.

— Да.

Дело шло полным ходом. Бэха привез в гараж еще одну бочку для раствора и пять дополнительных электроплиток для выпаривания. Буквально на глазах гора красных мешочков с суриком таяла, а штабель аккуратно сложенных пакетов с аммонитом рос. Чутко оценив ситуацию, Бэха решил не ждать, пока будет переработан весь сурик, а сдавать продукт по мере готовности. Но оказалось, что на сдачу порошка немцам нужно записываться на три дня вперед, а потом каждые четыре часа отмечаться в перекличках, и даже шустрый Бэха не смог обойти этот порядок и записался только на воскресенье.