Павел Верещагин - Год крысы

Сотрудник, чтобы не мешать их свиданию, пересядет к барной стойке. А они с папкой будут молча смотреть друг на друга… Ксюша много раз все это представляла… Вначале удивление в папкиных глазах… Потом понимание… Потом интерес и желание понять, какая она, его незнакомая дочь… А потом… Потом…

Какое это будет счастье! Как много успеют сказать друг другу их глаза… После этих пятнадцати минут вся жизнь может пойти по-другому… Сколько должен он будет пережить и передумать, в один миг узнав, что она у него есть! А уж она не подведет! Он будет ею гордиться!

Смешно вспоминать… Такая она была маленькая и глупая.

Ксюша даже готовила себя к этой встрече. Чтобы генерал, взглянув на нее, сразу понял: такой можно доверить ответственное дело! Сами подумайте, абы кого не повезут тайком через три границы во вражескую страну. Из-за какой-нибудь клуши неразумной не станут рисковать жизнью нашего резидента! Даже если это его дочь.

Так что Ксюша тренировалась. Ходила по улице, незаметно оглядываясь в поисках «хвоста». Запоминала лица случайных прохожих. Изучала проходные дворы. Училась не бояться ни темноты, ни высоты. Тренировала волю и стойкость. Держала руку над свечкой до счета десять. Чтобы в тот прекрасный день, когда руководство, наконец, решит, что им с папкой можно увидеться, она бы не подвела!

Потом Ксюша стала старше… И поняла, что такие встречи бывают только в кино. И вообще… Что, скорее всего, никакой он не разведчик, ее папка… Просто у них с мамой что-то не сложилось. Вот и все…

Раньше она разглядывала фотографию чуть ли не каждый день. Чуть не затерла ее до дыр. Потом запретила себе это делать. Теперь она достает из томика Есенина фотокарточку только раз в году. Двенадцатого июня. И смотрит, смотрит… С каждым годом видя на ней все новые и новые нюансы.

Мама закинула голову и смотрит с вызовом. А у папы в глазах как будто грусть… И слепому было бы видно, что он ее очень любит. Но… но… Ксюше видится в его глазах какое-то странное одиночество… И неприкаянность…

Как хорошо Ксюша его понимает!.. Потому что… потому что она и сама такая же… Вот, вроде бы, все в ее жизни хорошо… Тося, Коленька… Они ее любят. И она их… И в школе все хорошо… И во дворе… Друзья, подружки… А все равно временами вдруг накатывает такое одиночество… Такая пустота… Вот вроде бы ты и на людях, а все равно, как в пустыне.

Это трудно понять… А вот папка бы, наверное, понял…

Мама была шумная, энергичная, уверенная! И Коленька такой… И даже, в общем, Тося… А Ксюша не такая… Она в другую породу.

И, может быть, папке чего-то с ними не хватило… С мамой, Тосей, Коленькой. Тепла… Доверия… Или уважения к его независимости… А если бы у него была Ксюша, он бы все это получил… И она бы получила. Но для этого он должен был бы знать, что у него будет дочка… И если бы он знал, то не смог бы исчезнуть!

Эх, им бы только разок взглянуть друг другу в глаза, ей и папке… Ксюша уверена, они бы сразу все поняли друг о друге. Они бы сразу поняли, что не одиноки в этом мире. Что их — таких — в этом мире двое! А раз двое — ты уже не одинок!

Но как его теперь найдешь?

Бурная гроза, обрушившаяся на наших героев возле офиса немецкого химического концерна, закончилась так же стремительно, как и началась. Только что фургон с трудом пробивался сквозь потоки дождя, а уже через минуту дождь как будто выключили, перекрыв кран, выглянуло солнце, тучи стремительно унеслись куда-то на восток, с театральной быстрой сменив декорации на небе, и только дымящиеся лужи на разгоряченном асфальте напоминали о недавнем погодном катаклизме.

— Ты что-то говорил про деньги… — напомнил Семен Семеныч. — Как будто ты знаешь место, где можно взять миллион…

Бэха кивнул.

— Да. Есть такое место. — Он нахмурился и замолчал.

Семен Семеныч с Матросовым ждали пояснений.

— Ну?

— Что?

— Что это за место? — нетерпеливо пошевелился Семен Семеныч.

Бэха усмехнулся:

— А тебе-то что?

— Как что?

— А то! Ты, братан, здесь не при чем! Я нашел место, миллион дадут Матросову. Мы с ним деньги и поделим.

— А я?

— А ты ищи свой миллион.

Под твердым взглядом Бэхи Семен Семеныч вспыхнул и отвернулся к окну. Его лицо изображало смертельную обиду. Он-то считал, что они с Бэхой друзья не разлей вода, а оказывается… Но, честно говоря, на месте Бэхи он и сам бы поступил точно так же. Деньги есть деньги. Как говорится, дружба дружбой, а табачок врозь.

Бэхе потребовалось еще несколько минут, чтобы собраться с мыслями.