Лев Портной - Трепетные птички

С некоторым удивлением я отметила, сколь широкими оказались возрастные границы соискательниц: начиная от школьных прогульщиц и кончая матронами, которым ставили прогулы если не на кладбище, то в доме престарелых уж наверняка.

С фотографий на нас смотрели самые разные лица. Одни — нахально, вызывающе, с глумливой развратностью — эти пугали меня, казалось, они принесут в дом букет венерических заболеваний, от которых не спасут ни презервативы, ни антисептики.

Другие выглядели несчастными, я думала, что какие-то подонки превратили этих женщин в сексуальных рабынь и только подонки могли использовать их для утоления животных потребностей.

Но попадались и фотографии, на которых доброжелательные девушки вполне искренне улыбались, а глаза их выражали понимание и терпимость. На таких мы и ставили закладки, и я спрашивала себя: неужели одна из них переступит порог квартиры, ляжет в мою постель и… я не могла представить себе, что мы будет делать дальше? Я пыталась вообразить себе голос, аромат духов, слова, которые будут сказаны, однако фантазия не работала.

— Ага, ну давай позвоним кому-нибудь из них? — робким голосом предложил Вовик, когда мы отобрали около десяти претенденток.

Я пожала плечами. Он по инерции кликнул очередное объявление, и появилась она.

— Вот ее! — воскликнула я с неожиданной пылкостью. — Давай пригласим эту девушку!

Мой энтузиазм воодушевил Вовика, но выбор смутил. Дело в том, что среди фотографий не было ни одной вульгарной. Девушка с интеллигентным взглядом позировала в синем жакете и длинной, облегающей юбке. Вот она сидит за письменным столом спиною к зрителям, словно фотограф застал ее врасплох, но в последний момент она успела развернуться и улыбнуться в объектив. Синяя ткань натянулась, выгодно, но будто бы невзначай подчеркнув фактурное тело. А вот камера подловила ее в тот момент, когда девушка выбиралась из «тойоты авенсис». И вновь, словно не нарочно, синяя юбка повторила завидный изгиб бедра. А вот она на мосту, синий жакет переброшен через плечо, ветер развевает роскошные черные волосы, а белая блузка прикрывает внушительные холмы.

Ни голых сисек, ни ракурсов с распахнутыми настежь дырами. Отсутствие фото в жанре «ню» насторожило Вовика. Но я не понимала его опасений. Неужели он полагал, что скрытые прелести могут кардинально отличаться от сотни грудок, кисок и попок, промелькнувших на мониторе?

Меня кидало в дрожь от одной мысли о предстоящем эксперименте. И я надеялась, что интеллигентная дама проявит необходимую чуткость и деликатность по отношению ко мне.

— Я хочу эту девушку, — решительно заявила я.

— Ага, попробуем, — смирился Вовик. — Но мы можем не дозвониться. Вдруг она уже занята.

Я поморщилась, сообразив, чем она может быть занята, и сказала:

— Тогда отложим на другой день. Я хочу, чтобы была она.

Вовик наклонился к монитору и прочитал ее имя:

— Лана.

Он хмыкнул, взял сотовый и набрал номер. Я со страхом следила за ним, втайне надеясь, что он не дозвонится. Но ему ответили. Разговор получился коротким и уж слишком простым. Вовик задал всего два вопроса: оказывает ли девушка услуги семейным парам и согласна ли на выезд? Затем он подтвердил оплату такси и времени на дорогу туда и обратно сверх времени на саму работу, продиктовал адрес и положил трубку.

— Приедет часа через полтора, — улыбнулся он.

Эти полтора часа я не находила себе места. Вовик развлекал меня, как мог, но старания его оказались тщетными. Я нервничала и мечтала об одном: чтобы закончилось это мучительное ожидание. В конце концов, Вовик пообещал, что, если я захочу, мы просто попьем кофе и ограничимся разговорами.

— Угу, — ответила я и легла на пол.

Я уставилась в потолок и зареклась лежать так, пока не появится эта девица. Или пока не сдохну. Вовик улегся рядом, и мне полегчало. Мы даже разговорились о чем-то. О чем — убейте, не помню.

Прервали нас на самом интересном месте. Консьерж спрашивал: ожидаем ли мы гостью по имени Лана? Я сказала, что ожидаем. Через пару минут раздался звонок. Открывать мы пошли вдвоем. Распахнулась дверь, и мы застыли в проеме.

Перед нами стояла не девушка. Перед нами стояло нечто. Нет-нет, это была она, та самая фея, которую мы видели на фотографиях, Лана или как там ее звали на самом деле. Вот только на снимках мы многого не увидели. Не увидели костлявых конечностей, опоясанных толстыми, как жгуты, синими венами; не увидели приплюснутой переносицы; не увидели высоких скул, которые вкупе с узким подбородком создавали впечатление, что девушка прячет за каждой щекой по теннисному мячику.