Лев Портной - Трепетные птички

Он вытащил рацию и встревоженным голосом передал кому-то сообщение. Величкина поняла, что факт воровства на территории первоклассного отеля вызовет большой переполох.

— Нет-нет! — воскликнула она. — Море! Мою одежду смыло волной! Я оставила ее у самой воды!

Несколько мгновений юноша смотрел на нее с недоверием. А затем поднес ко рту рацию. Теперь он говорил спокойно, ему что-то ответили, и он рассмеялся. Закончив переговоры, он снял форменную рубашку песочного цвета и протянул ее Кате. По дороге в отель молодой человек выдал Величкиной весь запас знаний русского языка.

— Как тебя зваль? Катя? А я Саша с Уралмаша этой ночью буду ваша!

— Вы позволите?

Рядом с Величкиной опустился молодой человек.

— Привет! — откликнулась Катя.

— Вчера вы вели утреннюю физзарядку.

— Угу, и сегодня вела, а тебя не было.

— А-а, — молодой человек запнулся.

— Давай «на ты»! Меня зовут Катей.

— А я Сергей. Моего порыва приобщиться к здоровому образу жизни хватило только на первый день отпуска. А сегодня я даже завтрак проспал.

— Ну, и правильно.

— Я пойду, возьму что-нибудь поесть. За тобой поухаживать?

— Ага! Мне возьми большую тарелку картофеля-фри. Пару кусков мяса, желательно, с жиром. И побольше пирожных. Возьми два тирамису, два чизкейка и кексы. Кексов побольше. Возьми штук пять. Здесь они называются мафинами.

Сергей смотрел на девушку с недоумением.

— Ты чего? — спросила Катя.

— И ты все это съешь?!

— Конечно, съем.

— Потрясающе! Сколько же ты занимаешься спортом! При таком рационе у тебя потрясающая фигура!

— Ничего потрясающего! Мне предстоит торчать тут до весны, и я должна набрать вес перед полетом в Москву!

Светка была проституткой, девушкой по вызову. Других представительниц ее профессии я не знала, но думаю, что она самая необычная из них.

Началось все с того, что Вовик показал член моей подруге. Маша приехала к нам в гости, она просила совета в свете последних сплетен, и мы пригласили ее на ужин. Раздался звонок в дверь, я замешкалась в ванной комнате, а Вовик пошел открывать.

Спустя минуту я выскочила в холл, готовая обнять и расцеловать подругу. Маша сидела на корточках, опершись левой рукой на оттоманку, а правой вцепившись в задник кроссовки. У нее была такая дурацкая, сохранившаяся еще со школы, привычка: вместо того чтобы переодевать обувь, сидя на пуфике или оттоманке, она корячилась с разинутым от напряжения ртом на полу. Вот и тогда она застыла в нелепой позе с вытаращенными глазами, в которых изумление смешалось с пошлым любопытством, а прямо перед ее носом болтался бледный, как свиная сарделька, член. Сам Вовик возвышался над Машкой с похабной ухмылкой. Одною рукой он придерживал свое хозяйство, а другою держал в растопырку ширинку, чтобы зубчики молнии не покарябали сокровище.

Сейчас я не могу с уверенностью сказать, что эта сцена с такой отчетливостью запечатлелась в моем уме. Возможно, позднее возмущенное воображение вкупе с неосознанным удовольствием от унижения дорисовали подробности. Да, скорее всего, мелкие детали были воссозданы потом. Потому что тогда правое полушарие мозга отреагировало на картинку раньше, чем я успела что-либо осознать.

— Это что такое? Это что такое? — закричала я.

Мелькнуло испуганное лицо Маши, черными молниями в него полетели руки — мои руки. Две белые руки — Машины руки — взмыли вверх, ее лицо нырнуло в спасительные ладони и накрылось копною рыжих волос. Потеряв равновесие, она плюхнулась попой на пол и привалилась к стене между оттоманкой и платяным шкафом. Я вцепилась в ее волосы и рванула так, чтобы разбить голову о дубовый подлокотник оттоманки.

Возможно, я бы убила ее. А уж сотрясение мозга она бы получила точно. Но в последнее мгновение сильные руки обхватили меня и оторвали от пола. Я отпустила волосы и дрыгалась, пытаясь ударить Машку ногою в лицо. Одновременно я впилась ногтями в руки Вовика. Я царапалась и кусалась, с утробным воем повторяя одни и те же слова:

— Это что такое? Это что такое?

Вовик оттащил меня на безопасное для Маши расстояние. Та поднялась с пола, по ее щекам катились слезы, в глазах застыла обида — явно незаслуженная.

— Вы! Психи ненормальные! — выкрикнула она, подхватила свою сумочку и выбежала вон.

И пока дверь из толстенных слоев железа с грациозностью бронепоезда закрывалась, Вовик кричал в исчезающий проем:

— Маша, вернись! Вернись! Это была шутка!