Лев Портной - Трепетные птички

Мы с Вовиком переглянулись и застыли в замешательстве. Да и девушка замерла, она застенчиво улыбалась и переводила удивленные глаза то на меня, то на него. Ее изумление объяснялось просто: она не ожидала, что клиентом окажется чернокожая женщина.

Мы смотрели друг на друга и не знали что делать. Моего страха как ни бывало. Сработал проверенный рецепт. Если чего-то боишься, вообрази предмет своей фобии смешным и уродливым. Мне и воображать ничего не пришлось: на порог явилось ходячее недоразумение.

Нужно было дать этой девушке денег на такси, оплатить потраченное время, захлопнуть дверь и забыть о ее существовании. Но я не могла так поступить. Не могла обидеть ее. Отправить ее восвояси означало то же самое, что поглумиться над недостатками уродливого человека.

Уверена, Вовик запросто хлопнул бы дверью перед ее носом, если бы не боялся, что в следующий раз не раскрутит меня на подобный эксперимент.

Я заметила, как недоумение вытесняет деликатную пустоту в глазах телохранителя, дежурившего в холле. Пауза затянулась до неприличия. Я решилась и отступила на шаг, жестом пригласив гостью в квартиру. Девушка зацокала каблучками. Черные туфельки, черная зауженная юбочка и черный жакет служили атрибутами ролевой игры в секретаршу. Она переступила порог, я захлопнула дверь, и мы вновь застыли, уставившись друг на друга.

— Я Лана, — сообщила гостья.

Мы с Вовиком одновременно кивнули, выдав звуки, на удивление солидарные в своей нечленораздельности.

— Э-э-э, — протянула девушка, глядя на меня.

— Я говорю по-русски, — сообщила я.

— A-а! Дитя Олимпиады! — выдала гостья.

Я вздрогнула. «Дитя Олимпиады»! Эти слова всегда звучали пощечиной. Но странное дело, сорвавшись с уст проститутки, они не обидели меня, а напротив — послужили огоньком, от которого лед начал таять. Словно встретились двое калек, которым в силу общей ущербности позволительно называть вещи своими именами без риска оскорбить друг друга.

— Вова, — его голос выдавал разочарование.

Я молчала, все еще переваривая ту подкупающую непосредственность, с которой Лана упомянула обстоятельства моего появления на свет. Но это были цветочки. Лана оказалась не просто непосредственной, а фантастически непосредственной девушкой.

— Что-то не так? — спросила она, видя наше замешательство.

— Да нет. Просто на фотографиях вы выглядите несколько по-другому, — призналась я.

— A-а, так это же фотошоп! — как ни в чем не бывало воскликнула она и с гордостью добавила. — Я сама делала! Правда, хорошо получилось?!

Вовик почесал затылок, а я с трудом сдержалась от смеха, видя, как он оттопырил нижнюю губу, но так и не нашелся, что ответить.

— Нет, если я вас не устраиваю, так вы скажите, я уеду, — промолвила Лана.

— Да нет! Что вы?! — я поспешила ее успокоить.

Но Лана меня не слушала.

— А то вот недавно приехал ко мне один! Наглый такой! Говорит мне: ты, дура, ты в зеркало-то на себя смотрела, что такие цены заламываешь?!

— Ой-ой-ой, пожалуйста, без подробностей! — я испугалась ее откровений.

— Не буду, не буду, — заверила меня Лана.

Я чувствовала вину за то, что мы не смогли скрыть разочарования.

— Просто знаете что, — промолвила я в расчете исправить ситуацию. — Мы раньше никогда так никого не приглашали к себе. Это впервые. Мы впервые решили вот так познакомиться через Интернет.

— А-а! — с пониманием протянула Лана и улыбнулась. — Да вы не волнуйтесь. Все будет хорошо. Я вам помогу.

— Ага. А что ты можешь? — спросил Вовик.

— Все, — ответила Лана. — С небольшими оговорками. Садо-мазо только мягкое, без боли. Анальный секс возможен, но сразу не обещаю. Да! Копро не приемлю!

— Чего? — воскликнула я, услышав непонятное слово.

— Ну, копро нас не интересует, — объявил Вовик.

— А что это? — повысила я голос, задетая тем, что меня проигнорировали.

— Это… — начала Лана.

Вовик, не церемонясь, заткнул ей ладонью рот, многозначительно взглянул на меня и сказал:

— Вика, я потом тебе объясню.

Его слова задели меня еще больше. Случайная шлюха, уродина, какую поискать еще надо было, объединена с Вовиком приобщенностью к миру потаенных страстей, а меня в этот мир не допускают! Он заметил недобрый блеск в моих глазах и поспешил исправить ошибку, обнял меня и сказал:

— Викуль, ты помнишь «Норму» Сорокина? Вот это и есть…

— Дерьмо! — я смотрела на девушку, смесь отвращения и изумления исказила мое лицо.

— Лучше сразу обо всем договориться, чтобы потом сюрпризов не было, — с терпеливостью заботливой наставницы сказала Лана. — А то вот недавно один…